Ветер, ножницы, бумага, или V. S. скрапбукеры

Перенимала его манеру думать так же, как пародист перенимает мимику и манеру говорить.

На сей раз Софья принялась колдовать над планом оптимизации процесса выпуска. Каждый день придумывала повод зайти к начальнику ведущего отдела Юре Суханову – единственному, кто всегда соглашался уделить ей время и отвечал на любой вопрос. Специально приходила чуть раньше назначенного времени, смотрела, как он работает, не отдавая себе отчета, ни о чем не думая. Присматривалась к Олечке, особенно внимательно – к Валечке и за Вандой наблюдала исподтишка.

Три дня она впитывала, как губка, жизнь отдела с первого и до последнего распечатанного документа, пока несколько идей не родилось само собой, вылившись на бумагу стройным списком пунктов.

Порыв ветра швырнул в окно такой поток воды, что из-под мокрой тряпки потекло. Софья всхлипнула, ткнула пальцем абажур, он закачался, и тени сложились в еще одну картинку.

– Лучше не позорьтесь. – Ванда рвет план Софьи пополам и выбрасывает в урну.

И скованы цементом руки, и слова застревают на кончике языка, и завораживают ярко-красные ногти, одним только взглядом пьет Ванда у нее кровь, да так, что бледнеют щеки, кружится голова, и подступает к горлу мучительная тошнота.

Колеблются мерно тени на стенах, выпадает из воспоминаний следующий день, прошедший в сонном оцепенении. За ним бессонная ночь в мучительной паутине размышлений, и утро, когда качается в голове маятник: пойти не пойти, предложить не предложить.

И вот Софья мнется в приемной, сжимая потной ладонью папку с бумагами.

– У вас есть новые идеи, это хорошо. Но сейчас не время для экспериментов, план выпуска и так срывается, – говорит Шалтай-Болтай, мельком заглянув в листок. – Пока будем придерживаться старого порядка.

– Я хотела бы рассказать вам поподробнее.

Может быть, как раз получится…

– Давайте как-нибудь потом. Мне сейчас от вас нужно, чтобы план выполнялся, а когда появится время, подумаем над оптимизацией.

Едва проснувшийся интерес к работе, крохотная доля смысла разом пропали, растворились, как крупинка сахара в кружке чая. Офис живет по странным правилам, Софья никогда их не поймет. Все это происходит не с ней, а с кем-то совсем другим.