Ветер, ножницы, бумага, или V. S. скрапбукеры

Шум голосов в коридоре замер. Скрипели жалюзи, колыхались неровные тени на полу. Вжались в свои кресла люди в комнате, испуганно смотрел из-под стола компьютерщик. В комнате стало нестерпимо холодно, сквозняк из окна пронизывал почти по-зимнему, захотелось подойти и захлопнуть окно, но Софья по-прежнему не могла сдвинуться с места. А Достоевский смеялся, все громче и громче, хохотал, захлебывался, вытирал слезы. Ванда подняла ладонь и со звонким шлепком ударила его по лицу.

– Ты что? – Истерика сразу прекратилась.

– Что с тобой, Стас? Водички хочешь?

– Спасибо, не надо.

Он поднялся и подошел к компьютеру. Паренек под столом вжался в угол. Стас посмотрел на монитор, на мельтешение кулачков, положил ладонь на мышку. Закрыл глаза и наугад ткнул курсором. Кулачок взорвался, рассыпав по экрану миллионы цветных брызг. Открылась знакомая страничка планировщика со списком дел. Достоевский спокойно подтянул к себе свободный стул, уселся, наклонился под стол и сказал:

– Серега, вылезай. Все заработало.

Спасибо, ты мне больше не нужен.

И уткнулся в монитор.

Софью бросило в жар, она машинально прикрыла руками щеки, словно пыталась потушить пожар. Она не сразу поняла, что произошло, но почувствовала исходящую от Достоевского волну. Да что там волну! Внутри него бушевал настоящий смерч, маленький ураган, нестерпимо жаркая стихия сжигала привычную, спасительную оболочку, как оберточную бумагу. Волшебный лист с планом работ сделал больше, чем она ожидала, – «подопытный кролик» сумел преодолеть свой страх.

Достоевский принялся вытряхивать в урну пачку распечатанных страниц с графиками и таблицами. Когда Софья выходила из комнаты, он обернулся и весело подмигнул ей. Она внимательно посмотрела на него и поразилась. Вдруг разом он стал «своим», почти родным, как иногда бывает, если пойти вместе с незнакомым раньше человеком в трудный поход или оказаться в экстремальной ситуации. К нему протянулась ниточка, связала их на мгновение, чтобы тут же разорваться, но оставить ощущение взаимной, не поддающейся объяснениям симпатии. И так хорошо, так тепло стало на душе! Будто холодных каменных стен впервые коснулся лучик теплого весеннего солнца, и зажурчал чистый горный ручей, разгоняя застоявшуюся воду.

Она сбежала вниз по лестнице, как на пожар. Схватила сумочку и помчалась в туалет. И плевать она хотела на коллег, пусть думают, у нее прихватило живот от избытка впечатлений. Софья закрылась в кабинке, достала фотографию.