Останься со мной живым

Пусть лучше сам расколотит – я осторожно натёрла ручку мылом и даже смазала кремом для рук для надёжности.

«Что, Егорушка, чаю, наверное, захочешь горячего, погреться? Будет тебе и чай!» – щедро сыпала я в заварочник соль. Размешала, сколько растворилось, но и этого было достаточно.

Гнев мой поутих, я успела остыть, и не только от эмоций, ведь в доме стояла холодина. Ни двери, ни окна я закрывать не стала, так и ушла в пуховике в спальню, прихватив с собой плед с дивана.

Дом к встрече «важной персоны» был готов.

Рабочий день пошёл насмарку, поэтому, укутавшись потеплее, я включила на ноутбуке сериал и даже забыла про свою маленькую месть. Но уже через час без стука в спальню вошёл Егор:

– Ты больная?

– Да, похоже. Ты знаешь, мне кажется у меня температура, – я сделала страдальческое лицо и болезненно закашлялась.

– Ты зачем распахнула все двери и окна?! Дом выхолодился! – хмурился он. Не орал, нет, зато самодовольное выражение лица пропало – маленькая, но победа.

– Я?! – театрально удивилась.

 – Сам дверь не закрыл, вот я и заболела из-за тебя.

Егор сжал губы и недоверчиво прищурился, а потом молча вышел, захлопнув дверь, я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Потом встала и прислушалась, он ходил по дому, закрывал окна, двери, похоже, топил камин. Я стояла у двери спальни, приложив ухо к щели. Потом Егор пошёл на кухню, а я бесшумного захихикала. Чайник закипел, зашуршала в мойке вода – кружка загремела в раковине. Всё-таки уронил, я улыбалась: всё шло по плану.

Но вскоре в дверь спальни постучали, Егор тихо заговорил:

– Катя, ты правда заболела? Я тебе чай принёс с вареньем.

Я с размаху прыгнула в кровать, накрылась одеялом и подала слабый голос:

– Заходи. Спасибо!

Он внёс поднос с кружкой чая, белым хлебом и пиалой, заполненной ярко-розовым джемом.

– Откуда варенье? – приподнялась я, опешив от внезапной заботы.

– Из моих старых запасов.

Это было так неожиданно, а мне стало безумно стыдно, я посмотрела на аппетитный джем, чай и на Егора:

– Ты только сэндвич не ешь в холодильнике, он протух, – поморщилась я раскаиваясь.

 – И в чайнике вода какая-то невкусная.

– Ничего-ничего, – снисходительно заговорил он. – Ты ешь варенье-то, малиновое, сразу выздоровеешь.

Он всё мялся в дверях, не заходил в комнату. Я поражалась переменам в нём – скромный, кроткий, заботливый. Если кто из нас и заболел, то, похоже, он. Осторожно взяла джем и намазала на булку, откусила. Пару раз пожевала и скривилась.