Я тебя написала

Тогда я увидела перед собой не пятнадцатилетнего подростка, а испуганного мальчика. Я взглянула в его воспаленные глаза, отметила осунувшееся лицо и мятую одежду. Мне стало жаль брата, что означало, что я еще способна что-то чувствовать.

На следующий день я села в мамину машину и поехала с ней к психотерапевту, которого она для меня нашла. Первую встречу с Маргарет я помню смутно. Кажется, она говорила что-то про депрессию, вызванную психотравмирующим фактором, говорила, что я не одна, а затем предложила пройти какие-то тесты.

В конце приема Маргарет сказала, что без препаратов мне не обойтись. Я взглянула в ее лицо, и поняла, что отступать некуда.

Итак, наша новая жизнь выстроилась по такому распорядку: два раза в неделю мама возила меня на сеансы, остальное время я была дома. Каникулы закончились, но я не вернулась в Йорк. В университете думали, что я болею тяжелым мононуклеозом и нахожусь дома на лечении. Мама уходила на работу, Майкл в школу, и я оставалась одна. Происходящее казалось чем-то ненастоящим, как будто мне выдали сценарий, и я играла роль в каком-то фильме.

Я пыталась рисовать, но не получалось.

Затем появилась она. Боль, ползающая внутри моей головы, как назойливое насекомое, сводящая с ума. То ли это была реакция на таблетки, то ли что-то еще, но она превратилась в мою постоянную спутницу. Маргарет меняла препараты, но боль оставалась, к тому же я стала рассеянной, не могла ни на чем сконцентрироваться, и меня не покидало чувство усталости.

Однажды после окончания сеанса Маргарет вышла из кабинета и попросила маму (она ждала меня в холле) зайти в кабинет, чтобы «кое-что обсудить».

Не знаю, о чем они тогда говорили, но мама вышла оттуда с лицом, с которого разом сошли все краски. Домой мы ехали молча.

– Что? Что она сказала тебе? – спрашивала я, но мама не отвечала.

Дома, за ужином, она объявила:

– Сейчас главное, чтобы тебе стало лучше.

Я поняла, что это значило, мы обе знали: это неизбежно. Мне нужно было возвращаться в Йорк, но я не могла этого сделать.

Конечно, я понимала, что маме пришлось нелегко. Она многое поставила на мою учебу и не могла предположить, что мне придется бросить университет. Вечером, выйдя на кухню, чтобы налить воды, я слышала, как мама в своей комнате тихо плачет.

* * *

– Эми, проходи.

Надо же, я и не заметила, что предыдущий клиент уже вышел из кабинета. Маргарет смотрит на меня, а я как будто приросла к дивану, хочется встать и убежать.