Наследница рода

Сейчас или, вернее, тогда она не была похожа на ту бестию, которой её выставили Джордж Рид и Адамайн Блэк.

– Вам точно не нужна помощь? – тем же мелодичным, как и у Адамайн, голосом произнесла она.

Лекси вновь махнула головой.

– Точно. Благодарю. Я спешу. Мне нужно идти. Прошу прощения.

И, выцепив в конце моста безумную улыбку незнакомца, она рванула туда.

Петляя среди удивлённых прохожих, Лекси неустанно следила за мелькающей фигурой в балахоне и потеряла её, едва сошла с моста. Дальше тянулся ряд разноцветных одноэтажных построек, являющихся магазинчиками и кафешками.

Людей здесь было меньше, и поэтому пройти было удобнее. Незнакомец расхохотался где-то за углом сувенирной лавки, и Лекси кинулась туда, почему-то ей казалось, что смеялся именно он. Чёрный балахон скрылся за деревянной дверью двухэтажного здания на другой стороне улицы, и девушке пришлось не по правилам пересечь оживлённую дорогу. И под возмущённые возгласы водителей, пассажиров и прохожих, она ворвалась в то же строение, артистично хлопнув дверью.

Едва дверь закрылась, Лекси поглотила тьма. Здание оказалось выгоревшим изнутри театром. Она прошла чуть вперёд, миновав коридор, и вышла в главный зал. Прямо на сцену. Перед ней раскинулись ряды некогда красных кресел, заканчивающихся под балконами для знати, испачканных сажей и кое-где обрушившихся. Было пыльно.

– Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три.

Через забитые досками окна пробивались яркие солнечные лучи.

Крошечные пылинки танцевали в них вальс под счёт незнакомца. Лекси на мгновение залюбовалась, словно загипнотизированная, но тут же, мысленно одёрнув себя, перевела взгляд на него.

Незнакомец кружился в одиночном вальсе, белозубо скалясь в пустоту. Безумный образ окутывал столп пыли и тусклые огни свечей, всполохнувших внезапно. Лекси попятилась. Счёта больше не было. Теперь он что-то намурлыкивал под нос, лишь иногда увеличивая громкость, а потом вновь затихал, скалился, заводил по новой.

– О, Лекси, Лекси, – расплывшись в полоумной улыбке, протянул он. – Я выпотрошу тебя, как хэллоуинскую тыкву.

Раз, два, три; раз, два, три; раз, два, три. Лекси вела счёт в уме.

– Мама тебя не учила, что подсматривать нехорошо? Ай-ай-ай. Плохая Лекси, – он в лучших традициях театра состроил сожалеющую гримасу, а потом почти нараспев продолжил: – Крошка Лекс убила маму, кому же быть тут идеальной? Полоумная Александра.