Спасение в любви

И хотя, по его мнению, сегодняшнее мероприятие по уровню было лишь немногим выше, чем поход по магазинам с сестрой, он почтил его своим присутствием.

Гидеон пробирался сквозь толпу в смокингах и в вечерних платьях, притворяясь, что не слышит, когда его окликают, и принося извинения настойчивым знакомым, пытающимся остановить его. Его целью была официантка с черными волосами, собранными в низкий узел на затылке. Ему очень хотелось познакомиться с ней поближе.

Если бы он дал себе труд подумать, то, возможно, проанализировал бы, почему желание немедленно подойти к ней, заглянуть ей в лицо было столь внезапным и настойчивым.

Тогда, возможно, он бы отступил, тем более что внутренний голос предостерегал его: надо уйти, забыть об этой женщине. Дисциплина, контроль, сосредоточенность – составляющие его жизни, блоки, на которых он строил свой бизнес, свой успех. А эта незнакомка угрожала всем трем пунктам одним своим присутствием здесь, в этом зале. Даже его бывшая невеста не вызывала в нем такого влечения.

Это не предвещало ничего хорошего.

И все же он последовал за ней с решимостью хищника, преследующего добычу. Сегодня вечером она будет принадлежать ему. Когда сила и уверенность этой мысли укрепились в нем, он приблизился к женщине. Достаточно близко, чтобы вдохнуть пьянящий, чувственный аромат ее кожи с нотами розы, теплыми оттенками кедра и амбры… или, может быть, миндаля.

«Посмотри на меня. Обернись и посмотри на меня», – мысленно заклинал он.

И посланный им сигнал как будто сработал, она обернулась, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Желание захлестнуло его с такой силой, что он пошатнулся.

Длинная челка черных волос падала ей на лоб, на носу сидели очки в темной оправе, но ни то ни другое не могло скрыть прекрасных линий ее лица, высоких скул, глаз цвета шоколада и розовых пухлых губ.

Черт, эти губы!

Он с трудом оторвал от нее свой зачарованный взгляд.

– Вы хотите бокал шампанского? – спросила она, склонив голову и указывая на поднос, который держала в руках.

«Нет, не спускай с меня глаз», – снова мысленно внушал он ей.

Всего несколько слов, произнесенных женщиной шелковым голосом, превратили его в пещерного человека. И снова внутренний голос предупредил, что надо уйти, но, как и мгновением раньше, он проигнорировал его. Теперь уже ничто не имело значения.

Ничто, кроме этого голоса – воплощение секса и греха, – ласкающего его уши.