Спасение в любви

Когда эти руки скользнут под его одежду, и эти волшебные глаза, устремленные на него…

– Как вас зовут? – вместо ответа, спросил он, подхватив с подноса бокал.

Он заметил легкое напряжение ее плеч, минутное колебание, прежде чем она произнесла:

– Мне нужно работать. – И отступила, готовясь скрыться в толпе.

– Подождите. – Он поднял руку, намереваясь схватить ее за локоть и не дать уйти, но в последний момент опустил руку.

Он не хотел уподобляться богатым придуркам, пристающим к обслуживающему персоналу.

– Гидеон Найт, – представился он. – Могу я узнать ваше имя?

Она в нерешительности покачала головой и пробормотала:

– Камилла.

– Камилла, – повторил он. – Прекрасное имя. И оно вам подходит.

Ее глаза расширились, эмоция, которую он бы назвал паникой, вспыхнула в их глубине, прежде чем она опустила ресницы, пряча от него взгляд.

– Спасибо, мистер Найт. Если…

– Гидеон, – поправил он. – Для вас просто Гидеон.

Она поджала полные губы, подняла голову и встретила его сердитый взгляд.

– Без обид, мистер Найт…

– По моему опыту, когда кто-то начинает предложение со слов «без обид», он именно намеревается обидеть, – возразил бизнесмен.

Он заметил вспышку гнева в ее глазах и почувствовал возбуждение. Это означало, что он сражается с достойным противником.

– Я рискну предположить, что ваше эго выдержит такой удар, – с иронией парировала она. Затем, как будто опомнясь, кого пытается урезонить, на мгновение зажмурила глаза и бесстрастно произнесла: – Я прошу прощения…

– О, не разочаровывайте меня, становясь кроткой, Камилла, – елейным тоном проговорил он, выгибая бровь и удивляясь своему поведению в этот момент.

– Мистер Найт, – начала она, подчеркнуто выделяя интонацией его имя, – я не знаю, является ли заигрывание с персоналом одной из ваших обычных форм развлечения, но, поскольку вы предложили мне не быть кроткой, позвольте обратить ваше внимание на то, что обслуживающий персонал здесь не для того, чтобы развлекать скучающих гостей.

Гидеон пришел в восторг. Кроме его матери и членов семьи, ни у кого не хватало смелости говорить с ним так, как эта восхитительная женщина, и уж тем более сделать ему выговор. Предвкушение чего-то такого, чего он давно уже не испытывал, развеселило и обрадовало его.