Раны. Земля монстров

 – Кем они себя возомнили, эти уродцы?

– Я должен пойти, пап.

– Ты ни черта им не должен. Никто из нас не должен.

Я заплакал, потому что не мог и помыслить о том, чтобы проигнорировать сон. А еще потому, что почувствовал знакомый спазм и испугался, что изо рта снова полезут личинки. Мне казалось, они извиваются внутри, прогрызают путь наружу через давно мертвое тело. Я не знал, как донести до родителей то, что знал сам: Червь опустошил меня и предлагал наполнить снова. Отказаться от его предложения значило прожить остаток жизни как пустая телесная оболочка.

Слезы полились градом, омывая раскрасневшееся лицо, щеки горели, а всхлипы вырывались слабым шипением. Мама бросилась ко мне и крепко обняла, шепча на ухо то, что обычно в таких случаях говорят мамы.

– Я должен туда пойти, – повторял я. – Я должен пойти, должен. Я должен.

* * *

Я смотрю на профили детей, обративших свои маленькие лица к дяде Дигби как подсолнухи к солнцу, и пытаюсь представить себя на их месте много лет назад.

За окном пылает закат, над заливом сгущается тьма. Свет в стеклянном куполе дяди Дигби освещает зеленый раствор, и его бледное мертвое лицо окружает розовый нимб.

Должно быть, я видел ту же картинку, когда сидел на стуле в окружении других детей. Но этого я не помню. Помню только страх. Скорее всего, я смеялся над шутками, как и все остальные.

Черепушка – это в каком-то смысле вышибалы. Суть игры не в том, чтобы обойти других и наслаждаться победой, а в искусственном отборе.

Похоже, Джонатана Уормкейка история больше не интересует. Его внимание приковано к темнеющей воде за окном. И хотя ее имя еще не прозвучало, образ Девушки Орхидеи тенью навис над всей историей. Интересно, причиняет ли ему это боль? Скорбь для упыря – слабость. Они презирают скорбь. Скорбящим в их мире места нет. Я смотрю на твердый чистый изгиб его черепа и пытаюсь понять, что происходит внутри.

* * *

– Они были смышлеными маленькими упырями, – говорит дядя Дигби, – а потому держались в тени.

Не хотели, чтобы кто-то их заметил. Если прищуритесь, то вряд ли сможете отличить ребенка упыря от человеческого. Да, это правда, они бледнее, более худые и, присмотревшись, легко заметить, что их глаза похожи на маленькие пустые черные дыры. Но только присмотревшись. А на ярмарке никто не присматривался. Слишком многое нужно было успеть увидеть. Так что Уормкейк и его друзья незаметно проскользнули в толпу и бродили везде, где хотели.