Моя воля

 – Вполне можете не менее славно отдохнуть.

– Спасибо, дорогой брат, – слегка поклонился Фаар. Снова взглянул на «ведьму»: – Не подскажете, многоуважаемая Алтея, откуда у вас столь дивные создания? Я объездил почти весь мир, и нигде таких не встречал.

– Вы простите, ваша светлость, если я не стану открывать вам наших колдовских тайн? – лукаво усмехнулась Китилья.

Сафира только удивлялась, как у неё так ловко получается со всеми пересмеиваться и определённо нравиться. Это почему-то злило предводительницу, никогда не умевшую легко общаться, особенно с ненавистными мужчинами.

Впрочем, она поймала себя на мысли, что не такие уж они и ненавистные, среди них попадаются вполне пристойные представители. Вот Фаар, например…

Сафира вздохнула. «Кого я хочу обмануть».

Зато она, наконец, придумала, о чём можно спросить. Ещё чуть-чуть поколебалась, имеет ли смысл сохранять маску непонимания, однако вспомнила о Тобе. Наверняка многие уже знают, что она вполне способна объясниться, скрывать смысла нет.

– Ваша светлость, – решилась, напоминая себе, что предводительнице не к лицу стеснение, а необходимо действовать. – Если вы так много путешествовали, вероятно, можете что-нибудь сказать о знаменитом кузнеце из селения на склонах Ломких Гор? – Сафира с трудом вспомнила название.

– Селение называлось Ручейки, – добавила Китилья, и предводительница снова мысленно вздохнула, осознавая, что такое огромное количество чужих названий и мест её разуму, привыкшему к тонкой полоске мира меж Препонами, слишком тяжело упомнить и постичь.

– А вообще, лучше спросить об этом у Тайру, – проговорила собеседница, прикоснувшись к амулету, очевидно, желая, чтобы их не поняли.

– Почему же до сих пор не спросила? – отозвалась Сафира на языке Рогов.

– После приёма я с ним не виделась.

Фаар, молча пережидавший разговор – Сафире на миг даже почудилось, будто он всё понимает, – иронично приподнял уголки губ:

– К сожалению, ни кузнец, ни селение мне незнакомы.

Фаар окинул Сафиру взглядом, снова вызывая ощущение неловкости. То, что он ничего не сказал по поводу её возможности общаться, с одной стороны нравилось, с другой – смущало.

Предводительница в очередной раз отбросила ненужные эмоции, задумалась.