Мой невозможный жених

Он правильно оценивает, мои ребята могут и не подчиниться, если им попытаются насильно навязать командира. Долго и тщательно подбирал. Значит, будет всячески поддерживать иллюзию. День-два, пока они не захотят связаться со мной лично, у него есть. И у меня тоже, разобраться в ситуации. День – два.

– Знаешь, Дирайм. Отдохни, пока мы проверяем информацию. И не советую буянить.

Укол в бедро, в голове разлился туман. Откуда-то из глубины выглянул дар’морн.

«Лундан?» – кивнул вопросительно. Какая, к драным хёргам, Лундан!

Если они узнают про тёмное драгское, будет хреново.

Если про песни – тоже. А пока… с обычной наркотой наш организм быстро справится. Главное не показать.

Последнее, что смутно виделось, когда меня куда-то волокли – вольный полёт в чистом небе Зилана. Давно желанный и недостижимый.

ГЛАВА 2

Коммуникатор не отпускал, всё притягивал мысли и внимание, так и хотелось взять… А дальше? Связаться – с кем? ИскИн моих приказов не примет, Чарес ушёл с Дираймом, Соиле… о, да.

Паула с доктором? А получится ли? Мы уже за несколько парсек.

Так ничего и не придумав, не найдя удобной позы в кресле, я поднялась. Мирра устроила меня в своей каюте – мол, места на корабле мало.

И, с одной стороны, это было приятно: не зазнаётся, не требует отдельное жилище. А с другой… не пытается ли держать меня под присмотром? Почему?

Попробовала выудить окошко из сетевика на стене, но сеть молчала. Хотела глянуть доступную информацию, однако сетевик не признал мои отпечатки, даже настоящие.

Видимо, нужен был личный доступ от Мирры. Вернув окно обратно, я задумчиво обернулась.

Моя спасительница спала, одна ладонь уютно пристроилась под головой, вторая чуть выглядывала из-под одеяла.

Меня всегда учили использовать любые возможности. Усилив зрение, я внимательно, до мельчайшей детали рассмотрела и запечатлела видневшуюся руку, каждую отметину и папиллярный узор, какие смогла увидеть. Даже попыталась воссоздать на своей, чтобы запомнить.

Понятия не имела, где это может мне пригодиться, но вдруг.

А после, стараясь не шуметь, вышла в коридор.

Неутихающей тяжестью на сердце лежали мысли о Шиззи. И последний взгляд Дирайма, и довольная рожа Свона, и снова Шиззи. Что-то во всём этом было неправильное и несправедливое, где-то в глубине души ворочался протест, желание исправить, изменить… И ещё хоть раз заглянуть в глаза с золотыми зрачками.