Раб. Книга 1. Чужая боль

Она ещё что-то бормочет вслед, но не слушаю.

– Знаешь… – задумчиво проговариваю всё ещё пылающему Антеру, когда выходим на улицу. – Она видела в тебе личность, которую так и не сломала и которой очень хочется отомстить.

– Госпожа! – чуть не взвывает он. – У раба нет никакой личности.

– Заткнись, – устало вздыхаю. Ну почему бы не промолчать, хотя бы из благодарности? Это же ужас, что с людьми страх делает.

До дома идёт понурившись. Где гордо разведенные плечи, ещё несколько минут назад так радовавшие меня?

Антер

Теперь уж точно конец.

Как ни глянь, а я везде облажался. С удовольствием оттолкнул бы Амиру, да кто ж знал, что моя вступится за меня? Поднять руку на вольную без разрешения хозяйки – преступление. А какой хозяин захочет брать на себя ответственность? С нами и не такое вытворяют.

А что на колени опустился… А как иначе в такой ситуации? Вроде и правильно всё сделал, а выходит, ослушался приказа. Ну да не привыкать, у этих господ постоянно приказы один другому противоречат.

Даже странно, что она так и не воспользовалась кнутом, у любого из предыдущих хозяев на мне уже живого места не было бы.

И снова это жуткое «я с тобой разберусь»… Как же дома быть? Кошусь на пульт. Другие чуть что – сразу хватаются, а эта за всю прогулку так и не притронулась.

Боги… а это извинение Амиры… Да я хоть неделю на коленях на перце красном простою, ради такого-то. Как представлю, каково этой твари было, губы сами в улыбку складываются.

По-моему, даже хочу, чтобы Амира ещё раз не удержалась.

Моя-то госпожа вон какая, стальная, оказывается. Сдержит слово.

Размечтался, дурак. Думай, как теперь расплачиваться будешь.

Тамалия

И что вот с ним делать? Как разъяснить? Похоже, никак. Нужно, чтобы до самого дошло, и наказаниями здесь ничего не добиться. Все наказывали. Просто не поймёт, за что и почему. Потому что раб, а у хозяйки блажь. Надеюсь, хоть дома не начнёт падать ниц и молить? Да уж, не надейся… Ладно, рано или поздно я заставлю тебя поверить, что тебе теперь можно быть собой.

Хотя бы со мной наедине.

– Нужно будет свести эту дрянь, – произношу, заходя в дом. Тоска в глазах…

– Дорого, мало где сводят, – отвечает.

– Ничего, найдём, – уверяю, проходя в гостиную. Кладу сумочку на стол, сверху аккуратно пульт. Горе моё застывает у двери, сняв ботинки.

– Ну, – спрашиваю, оборачиваясь, – долго там стоять собираешься?

Смотрит в глаза, взгляд затравленный. Ох, боюсь, долго.