Раб. Книга 1. Чужая боль

– Клянёшься?

– Слово даю!

– А сдержишь?

Оскорблённая невинность:

– Леди Олинка Альвейская из рода «Звездопроходца» всегда держит слово!

Тоже мне, леди нашлась, поганка недоразвитая! Но молчу, киваю.

– Честно, последний раз, – уверяет.

– Ладно, если последний. Антер!

Выходит, халат успел накинуть, молодец, нечего ей спину зажившую видеть. Да и ссадины от удара рукояткой кнута уже нет. Зато на её собственном несчастье побоев прибавилось… Справляюсь с тошнотой. Тварь. Я тебе жизни не дам.

Даже если приказа не будет – сама лично прибью и закопаю. Пусть хоть под трибунал потом.

– Что-то он у тебя слишком хорошо себя чувствует, что, залечила уже?

– Посмотрела?

– Нет. Ты же знаешь, на что я хочу посмотреть, а ты всё не даёшь…

Тянет руки, куда приличные девушки не тянут, развязывает и распахивает халат, Антер стойко сносит, закусив губу.

– Моё! – рычу.

– Ну покажи, пожалуйста…

Даже не знаю, что лучше. Выгнать? Самой возбудить? Или позволить, наконец, этой дуре посмотреть и заткнуться?

Нет, мои прикосновения он потом не сможет выносить, пусть весь негатив на неё валится.

– Один раз, – повторяет, – как договорились, последний раз…

Ох, надеюсь! Хотя бы будет что тебе припоминать.

– Ладно, – уступаю. – Давай. Посмотришь – и всё! Ты поняла? Ты поклялась!

Поспешно кивает, облизывает губы, начинает умело работать пальчиками. Да ты, девочка, небось всех своих мужиков изводишь?

Пока она не видит, беру медика и заживляю самые большие отметины на Дэне.

Но слежу, когда нужно будет бросаться на помощь своему.

Тело Антера, как ни странно, отвечает. Я-то думала, омерзение все чувства перебьёт. Хотя, здоровый мужчина, сколько он там после Амиры перед торгами в бараке сидел, не меньше двух недель? Против природы не особенно попрёшь. Правда, учитывая пульт… В любом случае, я рада, пусть увидит, как он хорош, и валит уже!

– Смотри-ка, а я-то думала, – сообщила Олинка.

– Говорю же, всё в порядке у него, – недовольно.

Ловлю себя на мысли, что я и сама ещё не видела. Да только как-то и не хочется, особенно в такой обстановке.

– Ну можно разок, а?

– Ты обещала! – откладываю медика, подхожу.

– Ну Ямалита…

– Нет, пока я не наиграюсь, никому нельзя! – отрезаю непреклонно, пытаясь запахнуть на Антере халат. Эта дура не удерживается, хватает мужское достоинство руками, приседает, обводит губами, языком. Бедного Антера, кажется, вот-вот стошнит.