Раб. Книга 1. Чужая боль

Разыгрываю злость – впрочем, разыгрывать не нужно, я и без того зла как чёрт! Оттаскиваю – дрянь не забывает укусить, Антер кричит, я закатываю скандал, в общем, всё по кругу, выгоняю, наконец-то, сто раз напоминаю про обещание, пугаю, что расскажу Корнелю, это её тревожит, просит не рассказывать, требую взамен сдержать слово. Кажется, она наконец-то довольна. Боже, боже. За что мне это.

Бросаюсь к медику, Антер крошит зубы, но молчит, брызгаю анестетиком, медик работает, парень наконец-то успокаивается, боль отпускает.

Обессилено опускается на пол где стоял, падаю в кресло, выдыхая. Вот денёк.

Глава четвертая

Тамалия

Вечером сидим, ужинаем. У Антера расширяется диет-меню, я стараюсь не дразнить вкусностями. Хорошо выходит. Тихо, спокойно. Думаю.

Мы давно работаем с рабством, кое-что знали и о рабстве на Тарине, но такого как-то… Нет, можно было, конечно, предположить, но ведь сверху все они достаточно цивилизованные люди. А как окунаешься… Это же кошмар.

Насчёт черрадия проверила – нигде больше не сводят.

Жаль. Но что-то меня эта планета всё сильнее и сильнее пугает, никому, кроме собственной медкабины, доверять не тянет. Может, заказать нашим препараты и программу операции, и тут всё провести?

– Послушай, – говорю, когда чай допит, но вставать убирать посуду ещё лень. Поднимает глаза, слушает. – Во-первых, я хочу, чтобы ты был моим телохранителем. Насчёт оружия, конечно, сложнее… не могу пока тебе в руки дать, сам понимаешь.

Кивает.

– Но какие-то навыки у тебя должны быть, я правильно понимаю?

– Были когда-то, – бурчит.

– Можешь с кнутом потренироваться.

Снова кивает.

– В общем, в свободное время – вспоминай, пожалуйста. Займись упражнениями, можешь в саду, как тебе удобнее.

– Вы же запираете меня.

– Ну прости, дорогой, сам должен понимать.

Опять кивает. Понимает. Улыбаюсь мягко. Ведь я боюсь не только того, что ты сбежишь, но и того, что с жизнью вдруг решишь распроститься. В первый день дёргалась, не отобрать ли всю одежду, простыни – да всё.

Не умею я рабов содержать. Только надеюсь, что у меня тебе не настолько плохо, что жить всё-таки хочется и надежда есть впереди.

Молчу. Он тоже молчит – не знаю, понимает ли и это тоже, но не скажу ему этого пока. Может, потом… Может…

– Дальше, – продолжаю, – даю тебе разрешение поднимать руку на свободных, если они угрожают мне либо тебе. Договорились?

Смотрит не слишком доверчиво.