Раб. Книга 1. Чужая боль

– Ну ты же должен иметь возможность защитить меня, – поясняю, – а не дожидаться разрешения. Могу бумагу выписать, если боишься, что не сдержу слова и всё на тебя свалю. Нужно будет разузнать, как это делается.

– Никто не посмотрит на бумагу, – пожимает плечами. – Потому что важен сиюминутный приказ господина.

– А как же у Свеллы телохранительница…

– Если она элитная, то у неё статус. Это отдельный разговор.

Как всё сложно, оказывается! Вздыхаю:

– В общем, хочу, чтобы ты знал: я тебя не накажу и заступлюсь, если вдруг что.

Прерываю себя, едва не напомнив ему про штаны, но он вспыхивает – сам догадался.

– Прости, – говорю, – не хотела…

Глядит удивлённо. Ничего, милый, ты у меня ещё привыкнешь и к извинениям, и к другим нормальным человеческим отношениям. Главное, не забывать, с кем имею дело, не ляпнуть чего… Сложно это, ну да справлюсь.

– Договорились? – спрашиваю. Согласно кивает.

На следующее утро из-за стены доносятся характерные звуки.

Пока моюсь и настраиваю комбайн, обнаруживаю парня в нашем маленьком садике под окнами, с обратной от дороги стороны. На улице тепло, он в лёгких спортивных брюках, вижу скользкую от пота спину. Не могу не залюбоваться. Будто совсем другой человек передо мной. Будто забыл свой страх, отдался движению, вспоминает, ошибается, делает заново, выпад, подсечка, падает, тут же вскакивает… Замечает меня: не успеваю шагнуть за дверь.

Мгновение – и передо мной уже снова совсем другой человек, подходит, не успеваю сообразить – опускается на колени, склонив голову:

– Доброе утро, госпожа.

Дыхание ещё неровное, но старается выровнять.

– Ну зачем это, – шепчу. – Продолжай, мне так нравится смотреть. Или ты уже окончил?

– Как прикажете.

– Еда готова, если что, можем есть пойти, – предлагаю. Молчит.

– М-мм… Антер? А сколько раз тебе нужно сказать, чтобы ты поднялся? Ты мне сразу сообщи, буду отсчитывать.

Зря шутить пытаюсь, не шутят с таким. Для меня это дикость, а для него – видимо, непосредственные требования всех предыдущих хозяев.

– Как прикажете, госпожа.

– Прости, – каюсь, – глупо пошутила.

– Что вы, госпожа, не извиняйтесь, – бормочет, в глазах ужас, соображаю, что мы на улице. Ну и чёрт с ним! Почему я не могу обращаться с собственным рабом, как мне нравится? А потому, дорогая, чтобы не привлекать излишнего внимания.