Твой плен

То, что перестала содрогаться от приступов тошноты каждый раз, когда Кьяф касается её, уже было достижением, плодом длительного труда и невероятного терпения со стороны друга.

Ей необходимо взаимодействовать с мужчинами. Поэтому осознание, что может смотреть на них без омерзения, было также немалым достижением.

– Потеряла? – поинтересовался он.

Сафира не сразу поняла, что имеет в виду цепочку. Поморщилась, признавая ошибку.

– Идём, – направилась к Карату. – У меня ещё много вопросов…

***

Невольница, тоже из марагов, ожидала возле двери комнаты, где находился Кадим.

С ненавистью взглянула на приближающуюся предводительницу лиаров, но промолчала. По бликам, заплясавшим на каменных стенах, Сафира поняла, что волосы снова разгораются рубиновыми огнями. Не медля, отворила деревянную дверь.

В страже не было необходимости, Кадим не смог бы сбежать.

– Пошли, – коротко бросила невольнице, заходя. Та молча подчинилась.

Лежавший на кровати Кадим подхватился и опустился на колени.

Сафира поморщилась. Пожалуй, ещё немного, и собственный приказ начнёт её раздражать. Но пока… Нет, пока пусть исполняет.

Почти не уменьшая темпа, она села в мягкое, специально для этого установленное синее кресло. Комната озарилась рубиновыми отблесками. Нужно брать себя в руки, нельзя показывать столько эмоций…

Невольница застыла у двери. Сафира забросила ногу на ногу, положив руку на слегка отставленное в сторону колено – любимая поза, обозначающая бесстрашие и независимость.

– Что ж, у меня накопились вопросы, – произнесла Сафира. – Посему для начала поговорим. Скажи-ка, что случилось с Ивьяром? Он жив?

– Был жив, когда я его видел в последний раз.

– Ты вернул ему фитарель?

Кадим презрительно усмехнулся:

– С чего бы?

– Почему же мне не удалось её найти?

– Откуда мне знать?

Сафира задумалась. Кадим не мог солгать, следовательно, либо Ивьяр умер уже после того, как лиары заполучили командора с отрядом, либо случилось что-то…

– Ответь без вопроса, – приказала она.

– Ивьяр остался в Кобальтовом Роге, и я не знаю, что с ним случилось после нашего отлёта.

Она прикрыла глаза, настраиваясь. Шрам на щеке снова закололо, и Сафира машинально потёрла его. Она могла почувствовать каждого пленника, чья фитарель находилась в её фитарели. А вот тех пленников, фитарели которых перешли к ней из чужих, смогла бы выделить, только увидев их лично и зная, на кого настраиваться.