Роман с Дьяволом

Он сжимает мои плечи так, словно хочет раздробить кости в порошок.

– Это штора? – интересуется неожиданно насмешливым тоном.

Соображаю с трудом.

Моргаю.

– Ты это из шторы соорудила? Наряд свой.

– Д-да.

– Оригинально.

– Ничего сложного.

В готовке я не мастер, а с одеждой гораздо проще. Несколько надрезов и безликий кусок ткани превращается в экзотический костюм.

– Смотрится ужасно, – заключает Чертков.

– Не в твоем вкусе?

– Я хочу, чтобы ты была голой.

– Это трудно снять. Много узлов.

Нелегко развязать.

Вместо ответа он берется за ткань и разрывает. Несколько мгновений, и плотная штора превращается в лохмотья.

Каждое его движение заставляет меня вздрагивать. Но я не совершаю ни единой попытки противиться или защищаться.

– Убьешь? – интересуюсь чуть слышно.

Он разворачивает меня лицом к столу, толкает, вынуждая согнуться пополам.

– Нет, – прижимается сзади. – Просто отымею.

Расстегивает брюки, трется возбужденным членом о мое лоно.

– Ты опять мокрая, – выдыхает мне на ухо.

 – Течная сука.

Шлепает ладонью по искалеченной заднице. Содрогаюсь, морщусь от боли.

– Не переживай, шрамов не останется. Все заживет. Когда я захочу оставить тебе что-нибудь на память, проявлю больше фантазии.

Он немного отстраняется и вдруг грубо входит в меня, выбивает сдавленный вопль из моей груди. Двигается мощными толчками, резко, жестко. Не желает доставить ни капли удовольствия, только закрепляет право на собственность.

Но я отвечаю ему.

Бедра приходят в движение. Рефлекторно.

Я выгибаюсь, упираюсь лбом в прохладную столешницу, тихонько постанываю.

Наши тела соприкасаются, и мои ягодицы обдает огнем. Боль опять сливается с наслаждением. Я не способна разобраться в своих эмоциях, теряюсь в мрачных лабиринтах.

– Ты просто болен! – уже не думаю про осторожность и вероятные последствия.

– Да, – посмеивается. – Я болен, и ты даже не представляешь насколько.

Он немного отстраняется и вдруг грубо входит в меня, выбивает сдавленный вопль из моей груди.

Двигается мощными толчками, резко, жестко. Не желает доставить ни капли удовольствия, только закрепляет право на собственность.

Но я отвечаю ему. Бедра приходят в движение. Рефлекторно.

Я выгибаюсь, упираюсь лбом в прохладную столешницу, тихонько постанываю.

Наши тела соприкасаются, и мои ягодицы обдает огнем. Боль опять сливается с наслаждением. Заледеневшее тело вспыхивает пламенем.