Корейский инкуб Хан Раон

Он перенес ее на кровать, осторожно уложил на белоснежную простыню и навис сверху на руках. Раон, как мог, старался закрыть ее от камер, и ЧанА была ему благодарна за это. Он посмотрел на нее сверху со странным выражением на лице, будто чего-то ждал. ЧанА потянула его на себя, на мгновение позволив себе насладиться весом мужского тела и забыть о зрителях, которые практически не дышали.

Раон пришел в движение, словно ждал этого. Заскользил всем телом, потираясь о нее, задрал юбку на талию, пытаясь хоть так прикрыть обнаженную кожу девушки.

Оттягивал момент, когда придется снять с себя штаны и с нее трусики, чтобы сымитировать сам акт. Но вечно валять дурака он тоже не мог, к тому же с каждой минутой ему тяжелее было удерживать себя в рамках. ЧанА совсем не помогала, ее сумасшедший пульс колотился, казалось, везде, где бы он ни дотрагивался.

Раон проклинал все на свете и себя в первую очередь, когда стягивал с себя свободные штаны, потом рванул последнюю преграду на теле ЧанА и накрыл ее собой.

Он не понял, как это произошло. Просто он был слишком твердым, а она оказалась слишком возбужденной. И вместо того, чтобы прижаться к низу ее живота, имитируя проникновение, Раон проскользнул внутрь ее тела, будто делал это всю жизнь. И наткнулся на преграду, которую протаранил по инерции, заполняя собой на всю длину. Испуганно вскинул глаза и схватил ЧанА за дернувшиеся руки, закинул их ей за голову и быстро закрыл искривленный рот поцелуем, понимая, что уже не сможет остановиться.

Два года без женщины, дикие эмоции, вызванные ЧанА, тесно сжимающие его ножны сделали свое дело, вынудив его тело двигаться против воли, без единой мысли в голове, на одном животном инстинкте. Глотая ее жалобные стоны, Раон крепко прижимал ее кисти к кровати, не давая пошевелиться. Потеряв человеческий облик, как зверь, которому все равно на окружающих и который видит только самку, он яростно бился внутри в поисках освобождения.

Он, казалось, просто разорвал ее, все внутренности горели огнем, режущая боль пульсировала внизу живота. ЧанА боялась, что он ей что-то повредит, и она просто истечет кровью здесь, под единственным человеком в этой комнате, которого она осмелилась попросить о помощи.

Все волшебство испарилось, обнажив толпу людей, которые с каким-то безумным восторгом наблюдали за их соитием.