На два голоса

Может, ближе к делу? Стоит ли так подробно все и всех вспоминать?

– То тебе нужно подробно, то нет. Определилась бы? Бурчалка. Можно, я хоть свое отражение подробно опишу? В то утро оно было достойно кистей мастеров древности. Я был прекрасен…

– Ты всегда был прекрасен.

– Но в тот день особенно.

– Ладно, уговорил. Вспоминай со всеми подробностями.

Глаза, когда-то казавшиеся мне – и девушкам – блестящими, зеркально-карими и выразительными, превратились в мутные бутылочные осколки, спрятавшиеся под набрякшими веками.

Красные от полопавшихся сосудов белки тоже не добавляли шарма. Волосы сбились в колотун мышиного цвета, щеки украшала рыжеватая, словно свиной бок, щетина, а губы покрывала белесая корка. Картину дополнял отколовшийся кусочек верхнего резца (я поцарапал о него язык, пытаясь определить размеры ущерба).

– Ну как? Доволен собой? – ехидно поинтересовалась Няя.

Покончив с бурдой (и как только не вытошнило?), она закурила. А чтобы не терять времени даром, принялась прямо на себе ставить очередную вышивку-заплатку на единственные джины.

Она всегда что-то мастерила – не феньки, так лоскутные юбки немыслимых фасонов и расцветок.

– Красавчик! И посмей только сказать, что нет.

Я плюхнулся на табуретку и налил в стакан выдохшегося пива из полторашки, закатившейся под батарею. Няя поморщилась.

– От тебя запах такой…

– Грязный и смрадный, без тебя знаю. Угости сигаретой!

– Обломишься.

Она ответила вяло, без огонька, и, расценив это как разрешение, я цапнул одну из ее пачки и с наслаждением прикурил.

– А жизнь-то налаживается…

– Это пока тебя ломать не начало. Потом начнется ползание на брюхе и уговоры: «Ну, Няечка, ну, пожалуйста, дай денег… – Она запищала, изображая мои просящие интонации. – Я все верну, в самый-самый последний раз…»

– Кстати, всегда было интересно: откуда ты берешь бабло?

– Чтобы спонсировать тебя?

– Чтобы существовать самой.

– Работаю. В отличие от тебя. Мои прибамбашечки берут в сувенирную лавку. И на базаре тоже.

«Прибамбашечками» она называет феньки, игрушки, лоскутные картинки и коврики. Подозреваю, что она феерически одарена – из любого мусора может сделать маленький шедевр.

– И что же тогда до сих пор на обратный билет не заработала?

Спрашивая, знаю ответ, и оттого чуток стыдно: заработанное Няей бабло тут же вытрясают из нее обитатели притона, вроде меня. К тому же творить изделия здесь невозможно, она занимается этим в соседнем скверике, а сейчас зарядили дожди.