На два голоса

– Чего смеешься?

– Смешинка в зубах застряла. Нету так нету. Тогда натягиваю смокинг и линяю.

Не люблю выглядеть совсем уж бомжом, потому на приведение себя в порядок потратил рекордно долгое время – аж целых двадцать минут. Даже побрился ржавым станком, найденным в ванной. Итог: колотун наполовину срезан, наполовину расчесан, глаза чуть выползли из спальных мешков век, кожа порозовела. Стал выглядеть не наркоманом в начальной стадии ломки, а перебравшим вчера до свинского состояния студентом. Правда, встать под душ сил уже не было, да и свежего белья, что естественно, в хламнике не завалялось.

– Передай Крыське, когда проснется, чтобы больше сюда не приходила. Еще раз увижу – убью нахрен, – бросил я Няе у порога.

Она закивала. Но я знал, что не скажет – не любит ни с кем ссориться.

– Если улов будет хорошим, принеси что-нибудь пожрать.

– Отвали, а? Оторви задницу от стула, сполосни рожу и топай сама бабло заколачивать.

– И куда же я пойду? Не видишь, осень началась?

– А хоть на панель.

Этому осень не помеха.

Мата в свой адрес я уже не расслышал, быстро захлопнув дверь.

– Ты всегда был таким грубым с девушками?

– Не всегда, но часто. Тебя это беспокоит? В тот момент мне было паршиво, и с каждой минутой становилось паршивее. Это не оправдание?

– Наверное, нет. Впрочем, не знаю: мне и раньше было сложно судить твои поступки. А сейчас особенно.

– Ладно. Не перебивай так часто, иначе я никогда не закончу.

Погода, как я уже говорил, выдалась до отвращения солнечной.

Сразу заболели глаза. Идти было трудно – штормило после вчерашнего плюс первые звоночки ломки. Сегодня была моя очередь проплачивать дозы (еще один уговор: платим по очереди, вариант «нет денег» не принимается – только если тюрьма, или больница, или морг).

У Клоуна имелась жена, точнее, сожительница, из которой ему удавалось порой вытрясти – в прямом и переносном смысле – немного лавэ. К тому же он работал: что-то сторожил ночь через ночь. Скоба жил с состоятельными родаками, которые его любили и ненавидели.

Они периодически укладывали сынка в платные клиники (тогда он, соответственно, пропускал свои очереди), но, выходя, он начинал по новой. Он не хотел бросать, как и мы с Клоуном, а на клиники соглашался, чтобы чуть подправить организм. Мое положение было хуже всех: ни богатеньких папеньки и маменьки, ни супруги, ни даже работы. Я то воровал, то грабил, то занимал (без отдачи) у Няи или кого-нибудь столь же сердобольного.