Корона из перьев

С каждым вздохом узел в груди затягивался туже, становился плотнее, и наконец Вероника ощутила, что задыхается.

– Ты права, – сказала она голосом таким же безжизненным, как и тело Ксепиры.

Вал с видимым облегчением открыла рот и хотела что-то сказать, но Вероника продолжила:

– Вина – не моя, а твоя. Это ведь ты сделала. Ты убила ее! – прокричала она под конец. Слова вырвались из горла, оставив после себя пылающий, обжигающий след. Сморщившись, Вероника с трудом втягивала и выталкивала воздух. Ксепира мертва.

Ксепира мертва.

Ее убила Вал.

– Ни за что, – неровно, сквозь душащие ее слезы проговорила Вероника, – никогда, – в водовороте мыслей никак не получалось найти сильных слов, – я не прощу тебя.

У нее дрожали руки. Хотелось ударить Вал как можно больнее, но она только отвернулась и рухнула на пол. Живот больно скрутило, однако голодная Вероника не сумела исторгнуть ничего, кроме желчи.

Вал принялась гладить ее по спине. Хотела утешить.

– Вероника, в древней Пире фениксы умирали постоянно, – ласково произнесла сестра.

 – Пока их учили, когда на них воевали, когда они жертвовали собой, падая с неба огненными метеорами. Главное – это жизнь анимага, наездника. Ксепира – просто питомец.

Просто питомец… Плюнуть бы ей в лицо! Вероника не могла даже пошевелиться. Ксепира была не просто птицей, не просто питомцем. Для Вероники она была будущим, целым миром, который в одно мгновение уничтожили.

Последний раз сестра утешала ее, когда убили майору.

Они бежали по крышам и по узким улочкам, пока наконец крики толпы не сделались едва различимы, а после и вовсе пропали вдалеке.

Только тогда Вероника высвободила руку из сестриной хватки.

– Куда они ее забрали?

– К звездам, – ответила Вал, глядя в голубое небо, где не было ничего, кроме солнца. Странно было слышать эти слова от нее, ведь это майора учила, что после смерти душа отправляется на небо и живет среди звезд, становясь светом Аксуры во тьме ночи, где сама богиня сиять не может.

– Так значит… она… ее… – Вероника не договорила, боясь услышать правду, хотя знала, что от нее никуда не деться.

– Она мертва, ксе Ника.

– Уверена? – прошептала Вероника. При мысли, что она бросила бабушку на произвол судьбы, перед глазами все поплыло от слез. Молчание сестры Вероника приняла за подтверждение. – А кто сложит для нее костер?

Вал опустилась перед ней на колени.

– Не оплакивай мертвых, – как всегда мужественно сказала она, утирая сестренке лицо.