Пустынник. Война

Тут все просто – Горин понадеялся, что это будет очередная «пустая» разведка по развалинам, где мы найдем только бродячих собак. Начальству не доложил, решил отправиться один, за что поплатился своей жизнью и своих людей. Но с мертвого не спросишь, в этом случае лейтенанта максимум пожурят, но вот если выяснится, что лейтенант не дал подкрепление когда его просили и погибли люди, то полковник может отправить офицера под трибунал. Закончится это все может для лейтенанта тем, что его выставят за ворота цитадели.

Хотя нет, выставят вряд ли. Он как никак родственник главы цитадели, чем и обязан своему посту. Место теплое – знай расставляй себе людей по стенам, отправляй в патрули да экспедиции и получай тройную пайку. За стену не выставят. Но вот полковник, который возглавляет всю оборону цитадели и нефтяной крепости с родственничком главы цитадели особенно не будет церемониться. Может и не выставит за ворота, но вот в звании разжалует и поставит на его место кого-нибудь из своих родственников или приближенных.

У нас в принципе в цитадели многое решается родственными связями. Если ты принадлежишь к какому-нибудь клану, чья родня на высоких должностях, то со временем займешь теплое место. Будешь сидеть в цитадели, пока остальные шарятся с оружием по пустоши и ковыряются в говне свиноферм.

Не думаю, что полковнику особенно важны я, Слава, пулеметчик Загорнов или мастер-сержант. А вот вышвырнуть родственничка главы цитадели с насиженного места не по надуманному поводу, а по самой серьезной причине – это настоящий подарок.

Вот лейтенант и суетится. Сразу сказал мне, что будет и как, а чтобы я не забывал своего места в пищевой цепи, с недельку поработаешь на свиноферме, дружок, выгребая дерьмо. А будешь эту недельку паинькой, может и станешь новым мастер-сержантом. Только вот если я открою рот и скажу людям полковника не то, что нужно, то быть мне по локоть в говне свиноферм до конца жизни. А может и того хуже: я ведь ни к какому клану не принадлежу.

Я морщусь от солнечного света и прикрываю рукой глаза. Посмотрев на ближайшую вышку, я вижу, как там стоит Пашка возле пулемета и играется осколком стекла, как я несколько дней назад.

–Эй, выживший! – весело кричит он. – Заходи!

Я поднимаюсь на ноги и быстро иду к нему. Легко взобравшись по лестнице, я обнимаю друга.

–Здорово, друже.

–Ну как ты? – спрашивает дозорный.

–Бывало и лучше.

–Ну, рассказывай, – Пашка оперся на пулемет.