Перекрёсток внутри меня

Изначально я лишь хотел ненадолго присесть, но попытка встать обернулась болью в ногах и головокружением. Я лёг на потрёпанную временем скамейку и закрыл глаза. За несколько дней дороги я так и не смог понять, как мне теперь быть, как вернуть прошлое и что делать с этой пустотой в груди. Похоже, нужно было смириться с тем, что вновь ничего не будет как раньше. Это пугало, это пробуждало чувство отвращения к самому себе из-за беспомощности и безысходности. Я не мог ничего изменить, не мог исправить прошлое и отговорить Инну от той поездки, не смог отыскать её, не смог отменить её похороны, а теперь ещё и не мог даже шевельнуться.

Я закрыл глаза и представил себе, что когда открою их вновь, то всё это окажется лишь кошмарным сном. Так Путь завершился в первый раз.

***

Я очнулся в той же больнице, что и после гриппа. Мои ноги горели от боли и еле двигались, а слабость во всём теле буквально придавливала к кровати. Один за другим приходили мои родственники. Их слова были утешительными, вопросительными, огорчёнными и разозлёнными.

Я ничего не отвечал им, только молчал или отворачивался. Нечего было им сказать, не было смысла описывать то чувство пустоты, что прочно угнездилось в груди и не желало уходить, это была моя личная проблема. Всё остальное казалось чем-то глупым и неважным.

Полиция нашла меня через неделю после исчезновения в состоянии полного истощения и доставила обратно в город. Взглянув на себя в зеркало, я увидел бледное похудевшее лицо с кругами под глазами, которые впоследствии останутся на всю жизнь.

Спустя неделю после выписки меня отвели к психологу. Это оказался славный молодой человек, в основном, потому что он не осуждал меня и почти не спрашивал о моём уходе из дома. Он много расспрашивал о моём увлечении пирографией, о детстве и наконец, о планах на будущее. В конце он всё же спросил, не собираюсь ли я уйти вновь. Я ответил, что нет, в этом не будет ровно никакого смысла. Он посоветовал мне заняться выжиганием в остаток дня, и мы распрощались.

Будучи дома, я решил последовать его совету и отвлечься на творчество. Пирограф как-то непривычно лежал в руке, неудивительно, ведь я не брал его больше двух недель. Сначала я провёл несколько линий и завитков на черновой доске, чтобы освежить мышечную память, а затем решил взяться за нечто более основательное. Взгляд мой упал на несколько эскизов, сделанных Инной. Я мечтал показать их ей, но так и не успел закончить, всё время откладывая на потом.