Метро 2033. Крым. Последняя надежда (сборник)

По крайней мере, бой постепенно смещался и кипел уже под стенами коши Ступки. Отмахиваясь шашкой и стараясь никого не убить, Пошта выбрался из гущи боя и, тяжело дыша, смотрел на него со стороны.

То, что изнутри казалось хаосом, на деле таковым, похоже, не было. Отсюда, по крайней мере, Пошта ясно видел, что казаки Ступки держат ворота, не дают открыть их, а люди Тапилины продавливают сопротивление. Кто-то полез через забор, его откинули – там прятались вооруженные дрынами бабы с детишками.

Интересно, а здесь ли Зубочистка или ждет внутри, сжимая какое-нибудь копье в потных ладонях?

Были бы за забором мутанты – Пошта кинул бы гранату, но людей он убивать не хотел.

Люди не виноваты в том, что Ступка похитил Олесю. Ну, как не виноваты… Усилием воли Пошта возродил в себе гуманизм. Не хватало еще начать сомневаться в том, что философия листонош правильная и что все люди заслуживают жизни.

Из давки раздались победные крики, толпа вмялась и начала втягиваться внутрь, как амеба, – ворота открылись.

Пошта прикинул, стоит ли рисковать жизнью или нет, на всякий случай перекинул из-за спины обрез и, дождавшись, пока все проникнут внутрь ограждения, двинулся следом.

На поле остались трупы коней и людей. И падальщики уже спускались, чтобы начать свой пир.

Казаки Тапилины, видимо, легко смяли сопротивление противника, отбросив его дальше по улице и загнав в дома. Из часовни несся заунывный колокольный звон. Пошта замер, озираясь.

Тысячи лет эволюции…

Цивилизация ничего не стоит.

Жестокость не победить.

Копать-колотить.

Пошта опустил обрез.

Свои? Чужие? Месть?

Здесь люди жили. Обычные люди: грязные и не очень умные, ленивые, склонные к обжорству и разврату, не планирующие жизнь дальше, чем на час вперед, бездумно сношающиеся и плодящееся, не обращающие внимания на детей…

Люди. Такие же, как Пошта. Просто менее образованные и неразвитые.

Они не виноваты в том, что их не научили не только выражать свои чувства – чувствовать, прислушиваться к другим и себе, вообще ничему не научили, не подняли над уровнем древнего гоминида, общего предка всех двуногих, прямоходящих, лишенных перьев.

Пошта с силой сжал переносицу.

Вот за то ты и борешься, листоноша, чтобы люди снова стали людьми. Поэтому давай-ка сопли подбери – и вперед. Туда, где все еще не умолкает колокольный перезвон и откуда подозрительно тянет дымом.

Улица была усеяна трупами. Было видно, где шел Тапилина.

Закат догорал.