Метро 2033. Крым. Последняя надежда (сборник)

Все вокруг: белые стены домов, белая дорога под ногами – стало красным. Один ступал неторопливо и торжественно, чувствовал настроение хозяина.

Перед часовней Пошта замер, открыв рот от удивления.

Про подобное он читал только в старых, до Катаклизма сделанных учебниках истории: часовню обложили травой, ветками, досками. И подожгли. Из кругового костра тянуло дымом, а дверь была заложена так, чтобы изнутри ее не открыть. Окна тоже были закрыты тяжелыми ставнями.

– Закрылись, – сказал Листоноше Копыто, утирая пот.

 – Ниче, там и поджарим. Взяли, значит, Ступку, его военоначальников и твоего этого. Зубочистку. Еще на улицах. Остальные здесь заперлись.

– И вы их что – сожжете?

Было слышно, как хором молятся в часовне. У Пошты на затылке волосы встали дыбом.

– За Олеську, – пояснил подъехавший Тапилина. – За наших хлопцев. Давно пора эту заразу…

– Что, и баб? И детишек?

– А накой они нам? Кормить еще… А они потом вспомнят и отомстят.

Нет уж. Хватит.

Пошта представил, как просачивается дым сквозь щели в деревянных стенах, и голова у него закружилась. Видимо, как раз в это время закрывшиеся в часовне поняли, что горят, и вера их дрогнула: заголосил ребенок, заверещали бабы, изнутри ударили в дверь.

– Ничего. Выдержит. – Тапилина огладил усы.

Копать-колотить, да есть ли под этим небом хоть один по-настоящему хороший человек?!

Даже не так. Есть ли люди еще под этим небом?

Пошта с тоской вспомнил веселую Бандерольку, свою добрую подругу, вспомнил приятелей-листонош… «Старею, что ли? Запутался? Я же должен спасать всех подряд, а мне хочется затолкать казаков Тапилины с есаулом во главе в горящую часовню.

Или перестрелять их нафиг».

Кстати, мысль.

Пошта подъехал вплотную к Тапилине, приставил обрез к его боку:

– Там дети, есаул.

– Сдурел?!

– Открой двери. Тебе на том свете зачтется. Там же дети, понимаешь? Маленькие.

– И что, выпустить?

– Выпустить. Хочешь – здесь оставить, хочешь – к себе забрать. Неужто бабьего бунта боишься, есаул?

– Не боюсь я баб и никогда не боялся!

Пошта смотрел на казака, вымазанного чужой кровью. Да, ничего и никого ты не боялся, степняк. Только вот с мозгами у тебя не очень хорошо, а с совестью – и того хуже.

– Выпускай. А то пристрелю. У меня, знаешь, свои принципы. Я и умереть за них готов.