Добро пожаловать в чудо

Возможно, они были идеальны для Карениной и её последователей, но уже через пару часов лежания на них казалось, что шпалы отпечатались на каждом ребре. А если спросонья рукой или ногой в железный болт впишешься….

Обочины двухколейной дороги были завалены мусором настолько, что потребовался бы отряд дворников, чтобы привести их в мало-мальски пригодное состояние. Да и спать на камнях… Уж лучше на шпалах – они хоть не норовят забиться под одежду.

Ну а кроме того – холод. Пар от дыхания лениво плыл над сбившимися в кучу людьми, а Дубков жадно мечтал о спальном мешке.

Который так люто ненавидел в юности – он казался ему тогда смирительной рубашкой. Сейчас бы парочку таких сюда. Алиса сжалась в комочек в напрасной попытке согреться. Места возле огня всем, ясное дело, не хватило. Да и тепла это жалкое подобие костра выдавало едва-едва.

Дубков снял потрёпанную, но преданно любимую кожанку и укутал в неё Алису. Куртка, вполне ожидаемо, оказалась велика – завернувшись в неё с головой, малышка вскоре задремала.

– Выдал бы ты шубу из мексиканского тушкана. Или даже шанхайского барса, – без особой надежды пробормотал Дубков, засунув руки под мышки.

Мешочек остался равнодушен к его желаниям. Зато вновь ожила книга.

– Разумеется, очередное ограничение.

Насупившийся майор даже не притронулся к инструкции. Поглядев на Алису и убедившись, что та сладко сопит, он отправился к группе пассажиров, что собрались вокруг волшебного фонаря. Тепла от него никакого, зато свет – мягкий и умиротворяющий – в этом похожем на тёмное нутро дракона тоннеле был бесценен.

– Товарищ майор! – радостно поприветствовал его Жора, пододвигаясь и освобождая место.

Сохранить фонарь в тайне не удалось бы никакими судьбами. Да и не думал об этом обалдевший от свалившейся на него магии Саша. Едва Алиса извлекла из мешка наворожённый с таким трудом фонарь, вокруг них собралась толпа. Люди перешептывались, тыкали пальцами, и вскоре фонарь уже отправился гулять по рукам. Мешок Дубков от греха подальше спрятал в карман куртки и больше не доставал, а вот фонарь волей-не волей пришлось сделать общественным достоянием.

Впрочем, ни сам майор, ни Алиса не претендовали на единоличное пользование добытым чудом: светил и ладно. А светил волшебный фонарь на редкость добросовестно. Вокруг него всегда был большой круг желтоватого света. Доброжелательного – это слово само приходило на ум. И Александр был склонен согласиться, что здесь такой свет был поистине желаемым добром.