Большие страсти маленького театра

 – Однако теперь мы должны бороться за наше счастье, за наш дом, за почет и уважение, которого каждый из нас заслуживает! Мы ПОЙДЕМ на «Бриллиантовую кулису» и возьмем этот приз, спасем наш театр и вновь вернем ему былое величие, за нашей спиной теперь помощь из самого Санкт-Петербурга, дамы и господа, Союз театральных деятелей России заинтересован в нас, а значит, мы не одиноки в этой битве! – Послышались радостные возгласы и аплодисменты, Альберт кинулся в толпу обнимать коллег, Генриетта Робертовна отошла к окну и, рассевшись в кресле, откупорила крышку фляжечки, взяв ее в руку, она поймала мой взгляд и невербально чокнувшись со мной, приняла на грудь победную соточку, снисходительно улыбаясь, мол, «неплохо мальчик, продолжай».

 – А также разрешите представить, нашего нового главного режиссера Андрея Глебовича Штольца! – От неожиданности у меня в горле встал комок, и едва я попытался что-то сказать, как по кабинету пронеслось трехкратное «ура!», и поэтому же поводу был объявлен банкет.

Воспоминание третье.

Началось!

По правде говоря, в своей профессии я больше всего не любил эту глупую череду банкетов и пышных празднеств. Сдача спектакля, ген. прогон, премьера, победы на фестивалях и т. д. – все отмечалось громко и с размахом, за богатым столом, великолепными закусками и морем горячительного. Я вовсе не рассчитывал на такой прием в Угорске и однозначно не планировал занимать тут какую-то должность. Однако «после драки кулаками не машут», я благодарно принял назначение и стоически выдержал посиделки.

Банкет накрыли прямо на сцене, стол ломился от всевозможных угощений. Естественно, тут были все – от монтировщиков до директора, – и это было мне на руку. В тот самый момент, когда уже чуть хмельной Валера подливал всем очередную порцию беленькой, меня не отпускала одна мысль.

«Очень интересный момент получается. Маргарита Карловна Фишман была любовницей Зильберштейна и, получив от него состояние в пятнадцать миллионов долларов, вообще могла бы никогда не работать, как и ее прапрапраправнуки, но тем не менее она все еще здесь, при том еще ведет активную борьбу за сохранность театра.

Зачем это ей?» – не сводя глаз с хитрой физиономии Мадам Фишман, думалось мне.

– Дамы и господа, разрешите поднять тост за новые и смелые решения и надежду, которую нам подарили в лице Андрея Глебовича Штольца, за вас. – Четвертый тост подряд Альберт рассыпался в благодарностях и едва не плача преданно прикладывал голову к моему плечу.