Большие страсти маленького театра

Я снисходительно улыбнулся на это, залпом принял отмеренную мне граммовку и, дабы предотвратить новое проявление любви Альберта ко мне, встал из-за стола и благополучно со всеми распрощался, поставив репетицию на одиннадцать утра, чтобы все могли воскреснуть и, приняв на грудь рассола и пару таблеток аспирина, явиться на работу. Пожав руки мужчинам и улыбчиво кивнув женщинам, я взял пальто и спустился на улицу в ожидании уже вызванного мною такси. Тело немного расслабило от принятого алкоголя, вновь появилось дурное желание закурить, и едва я выловил крайнюю сигарету из пачки и прикурил, телефон жалобно затрезвонил в кармане.

Так как этого номера никто из моих знакомых не знал, я четко понимал, кто звонит:

– Да, Яков Валерьянович, – натянуто процедил приветствие я.

– Коленька, дорогой, здравствуй! Что ж не сообщил о том, что добрался? Как дела в Угорске? – Его сладко-приторный голос выводил меня из себя одним своим звучанием. Затянув порцию горького дыма, я успокоился.

– Все в штатном режиме Яков Валерьянович, приняли с распростертыми объятиями, дали должность главрежа.

– Это великолепно, Коля, вот видишь, а ты менжевался, я знал, что кроме тебя их никто не окучит! Как продвигается дело? – бесцеремонно прервал меня директор.

– Послушайте, театр на грани закрытия, некий местный авторитет Блатняков хочет снести его и построить торговый центр, – спокойно ответил я абсолютно ровным, металлическим голосом. В трубке повисла тишина, лишь изредка было слышно приглушенное дыхание Жлобова.

– Как еще раз фамилия этого фраера? – переходя на жаргон, поинтересовались на том конце провода.

– Блатняков Геннадий Рафаилович.

– Понятно. Держи в курсе, Коля, за это не переживай, тут сам разберусь, театр не должен закрыться, имей это в виду! Костьми ляг, но здание не отдавай. Сделай все для этого, понял?

Выдохнув последнюю фразу вместе с сигаретным дымом, я ответил:

– Уже делаю, – и повесил трубку. Мне было крайне приятно, что эта новость заставила Жлобова нервно передернуться, я уже ясно видел картину того, как он нарезает круги по кабинету, потрясывая плешивой головой, а его мешковатые щеки подрагивают в такт его разгоряченной мимике в тот момент, пока он яростно обзванивает всех своих криминальных дружков.

Из размышлений меня вывел щелчок зажигалки за спиной. Обернувшись, я увидел Генриетту Робертовну, стоящую на крыльце и только что прикурившую тонкую сигарету в золотистом мундштуке.