Легионеры

– Слышь… Я теперь тебя знаешь как называть буду? Археологом!

Алексей захохотал так весело и заразительно, что даже Тайсон не удержался и громко прыснул в кулак:

– Ой, не могу! Пристроился, понимаешь…

– А эти, которые туристы?

– Во, рожи были у них!

Некоторое время все трое покатывались со смеху, прерывая друг друга идиотскими репликами. При этом прохожие французы и француженки косились на приятелей, но старательно делали вид, что чужое веселье их не касается, – форма Легиона пользовалась в Марселе если и не симпатией, то уважением.

– Ну что, земляки? Куда теперь?

– Слушай, а как насчет этого… ну, насчет баб? – напомнил Хохол.

– Не расхотелось?

– Да вообще-то…

– Ладно, тогда пошли!

По мере того как внушительный Тайсон и его спутники удалялись от исторической части Марселя куда-то в сторону торгового порта, город на глазах менял свой облик.

Витрины тут выглядели победнее, чем в центре, кафе попроще. На улицах появился неубранный мусор, а некоторые из домов явно нуждались в косметическом ремонте.

Запахло китайской кухней, выхлопными газами и еще чем-то не слишком приятным. То и дело на глаза начали попадаться полицейские автомобили, склады с алюминиевыми крышами и производственные зоны…

Алексей задержался у какой-то лавки:

– Смотри, а здесь все дешевле в два раза!

– Это точно, – глянул на ценники Тайсон.

Минут через десять приятели оказались на месте.

– Нравится?

– Ух ты… Как в кино!

Судя по всему, район, в который они пришли, оправдал самые смелые ожидания Хохла.

Конечно, тут не было такого, как в Париже или Амстердаме, многообразия «шоу для взрослых», «синема» и видеозалов, подмигивающих розовыми и голубыми буквами рекламы. Не теснились повсюду и магазинчики «сопутствующих товаров», обещающие посетителю удовлетворение любых, самых неожиданных сексуальных фантазий, но… Но все это, как говорится, имело место быть.

И даже близкое католическое Рождество не могло не найти отражения в оформлении здешних витрин и фасадов. Разумеется, в соответствии с местной эротической спецификой. Старый, добрый образ местного Деда Мороза, Пэр Ноэля, обыгрывался в десятках довольно оригинальных, но очень похабных сюжетов – настолько порой выходивших за рамки приличий, что они уже не казались смешными.