Тень полония

Зато потом, когда информация из Санкт-Петербурга, видимо, прошла-таки по оперативным каналам на самый верх – сразу все вокруг Владимира Александровича закрутилось, как при ускоренном воспроизведении видеозаписи: контрольная встреча с первым заместителем начальника Управления, приглашение на беседу, больше напоминавшую допрос с пристрастием, срочный вызов в столицу…

– Допустим… Допустим, Литовченко знает, что вы несколько лет назад сняли погоны. Однако он совершенно правильно рассудил: даже если ты уже не работаешь в Конторе, то ты все равно до конца дней своих работаешь на нее.

Возразить было, в сущности, нечего – поэтому Виноградов промолчал.

– Телефонный номер ваш есть во всех справочниках. К тому же считается, что адвокатов, как правило, не прослушивают – даже у нас, в России. Верно?

– Ну, в общем-то…

– Литовченко, как мы уже смогли выяснить, звонил из уличного таксофона на углу Портобелло-роуд и Вестбурн-гров, по разовой телефонной карточке. Такую карточку можно приобрести в любой газетной лавке.

Хозяин кабинета в задумчивости потер переносицу.

– Владимир Александрович, вы ведь у нас разговариваете по-английски?

– В пределах, необходимых для бытового общения, – ответил стандартной формулировкой из личного дела Виноградов.

– Ладно, не скромничайте… хотя в данном случае иностранный язык вам едва ли понадобится.

Генерал закрыл папку с рабочими материалами, встал из-за столика и отошел к окну.

– В Англии давно не были?

– Никогда не был.

Вообще-то собеседник знал это не хуже самого Виноградова.

– Придется съездить.

– Если надо… – Владимир Александрович пожал плечами. – Надолго?

– Как получится. Впрочем, не думаю.

– Когда?

Прежде чем ответить, хозяин кабинета покосился на календарь:

– Прямые рейсы в Лондон – каждый день, так… До следующего вторника мы, наверное, не успеем с визой в консульстве и с документами прикрытия, поэтому полетите в четверг.

– Но, товарищ генерал…

– Что-то смущает? Дома все в порядке? Жена, дети?

– Спасибо, все благополучно.

– Это важно, – констатировал собеседник. – Это, пожалуй, самое важное. Не боишься?

– Нет. – Страха действительно не было.

Виноградов знал, что когда-нибудь погибнет – погибнет глупо, досадно и некрасиво…

Но точно так же он знал, что время для этого пока не пришло.