Холдвуд

Томми стоял, пытаясь вслушаться в слова. Но как бы он не старался, ему не удалось их разобрать. Песня казалась ему очень знакомой, будто Томми слышал ее в детстве много-много раз из радиоприёмника, стоящего на кухне в доме родителей. Всё также стоя на крыльце магазина, Томми вспомнил своих родителей. Ему стало тревожно.

Мелодия стала тише, а вскоре и вовсе сменилась на весёлую джазовую песню, в которой говорилось что-то о хорошей жизни после переезда в большой город. Томми усмехнулся.

Вдруг помимо музыки из проигрывателя Билла, стоящего в углу его бара, Томми услышал ещё один звук.

Он доносился со стороны леса. Шорох, птица или зверь. Но диких зверей здесь быть не может, поэтому Томми не боялся за свою жизнь. Он подошёл поближе, к началу леса и начал вглядываться в его глубь. Стоял поздний вечер, было темно. Томми ничего не мог разглядеть. Ни единого звука. Ничего. Будто кто-то затаился. Кто-то выжидал, чтобы не стать полностью обнаруженным. Подул лёгкий ветерок. Дрожь пробежала по телу Томми.

Ничего и никого так и не обнаружив, Томми уже собрался возвращаться в номер мотеля, как вдруг он всё же что-то заметил. Под слегка заснеженными ветвями деревьев виднелись едва различимые горизонтальные линии. Он подошёл поближе к одному из таких деревьев. Указательным пальцем дотронулся до линии. Её глубина составляла примерно полсантиметра. Видимо, заруб сделан ножом, подумал Томми. Наверное, это то, о чем говорил шериф.

Песня из бара Билла снова сменилась.

На этот раз заиграл тяжелый рок. Но Томми ничего не слышал, кроме своего дыхания. Но, погоди… Томми достал телефон, включил фонарик и внимательнее начал рассматривать ножевое ранение на дереве. Оно выглядит свежим… Но Джон сказал, что эти детские проказы закончились. А эту отметину оставили, наверное, неделю назад или меньше… Он провёл по линии пальцем. Она идеально чистая. Даже меньше недели. Кто мог ее здесь оставить? И для чего?

Мысли о смерти племянников снова наполнили разум Томми.

Глава 5

Следующим утром Томми встал в добром настроении. Ему наконец удалось выспаться, несмотря на тревожные мысли перед сном. Из-за такого подъема настроения Томми, лёжа на кровати, подумал, детей я, конечно, любил, но себя я люблю больше. Не важно, что случилось, не важно, что будет происходить с этим чертовым городом. Меня это уже не должно волновать. На этот раз Томми себе не врал – его действительно ничто не волновало.