Под сенью исполинов

Они создали синтетиков, могущих как служить автономно, так и вмещать в себя оператора, командовавшего отделением из трёх таких же искусственных солдат. Без оператора боеспособность отделения синтетиков круто снижалась, поэтому не существовало никаких внешних отличительных знаков у вмещающего в себе человека экзотела.

Буров потянулся было вперёд, но вдруг передумал. Точно у него осталось всего одно правильное касание, а дальше…

– Он неактивен. И никогда не был активен.

– Уверен? – уточнил Роман, следуя за инженером, который встал у следующего раскрытого контейнера.

– Уверен, – тон последнего поставил такую жирную точку в теме о его компетентности, что желания сомневаться или переспрашивать у безопасников отпало.

На осмотр второго синтетика ушло значительно меньше времени. Буров первым делом нажал ему куда-то на шею. Забрало подчинилось сию же секунду, распавшись натрое. Минута-полторы молчания, вердикт:

– Неактивен.

Спустя некоторое время они уже открывали седьмой по счёту контейнер. Напряжение постепенно нарастало.

– Неактивен.

Буров перешёл к следующему предполагаемому объекту изучения. Защитный кожух опал, собравшись в неширокие полосы по краям проёма.

Но внутри было пусто. Нечаев и Иванов переглянулись. Буров только хмыкнул неоднозначно и пошёл дальше. Как будто его это ничуть не удивило.

Следующее вместилище снова имело пассажира. На его проверку ушло чуть больше времени, будто Буров что-то перепроверял.

– Неактивен.

Дальше были три пустых «осиных гнезда» подряд.

Фонари безопасников один за одним выхватывали контейнеры из полумрака. Непроверенных оставалось всего два, и Иван не на шутку забеспокоился. Нет, он не страшился вдруг обнаружить виновника всего этого мрачного детектива. Наоборот. Возникло смутное ощущение, граничащее с дежавю, что они никого не найдут. А значит – не объяснят запертый изнутри шлюз.

– Пусто… – рассеяно проговорил он, когда предпоследний контейнер явил им ничем не занятое внутреннее пространство.

– Активных синтетиков нет.

Нечаев и Иванов уставились на инженера, само олицетворение невозмутимости и суровости. Рядом с ними чернела пустота последнего, четырнадцатого вместилища, которое он только что открыл.

– Быть не может! Кто-то же запер вентиль-затвор!

– Никогда не сомневайся в моей компетенции, – Буров склонился над Иваном. – Или ты хочешь меня оскорбить?

– Никак нет, товарищ капитан… – без особого служебного рвения ответил тот, поправляя ремень излучателя.

– Хорошо.