Молот империи

Отвык я это делать, пролазить внутри проще. Зато туман рассеивался.

Марк первым забрался на руку-платформу и посмотрел в бинокль.

– Их две! – сказал Марк. – Две ригги. Одна – осадный Рейтар, там, на холме. А под холмом Катафракт. Идёт в нашу сторону.

– Зараза! Дай сюда!

Я взял бинокль и уселся на технической ступеньке. Эй, а я тебя видел. Ригга Катафракт – это та самая, что обстреливала тюрьму. У неё желтая молния на лобовой броне. Она только что дала залп, но не в нас, а куда-то в сторону города.

Так, это точно заговорщики.

В бою возникли новые обстоятельства, и у меня два варианта. Первый – попытаться увести Паладина подальше от этого места, надеясь, что эти две ригги пойдут за мной. Далеко не факт, что выйдет.

Второй – кружить с ними в бою, пока из города на помощь не придут ригги гарнизона. Это опасно.

И есть третий вариант, но он самый рискованный.

Осадная ригга класса “Рейтар” находилась выше второй. С холма стрелять хорошо, видно далеко, дальность стрельбы тоже растёт.

Да, план рискованный, но может сработать. Только сначала надо забраться внутрь машины. Я уцепился за орудийную руку-платформу и упёрся ногами в рёшётки секций охлаждения (которые вообще-то требовалось прикрывать при обстреле).

Теперь можно добраться до плеча, а оттуда пролезть в кабину. Марк уже ждал наверху. Вот и открытый люк. Я взялся за края, засунул внутрь ноги и спрыгнул сам.

Наконец-то нет этого ветра. Но какая же здесь вонь! Будто кто-то разбил кучу тухлых яиц. Так всегда пахнет горелый игниум, минерал, который применяют как топливо или взрывчатку. Значит то оружие, которое прожгло броню, как-то использует снаряды из игниума.

Марк запрыгнул следом за мной.

– Один живой, – шепнул он.

– Вижу.

Первому пилоту не повезло. В обугленном кожаном кресле сидели ноги в чёрных брюках и идеально вычищенных кожаных ботинках. И часть торса. Больше ничего не осталось.

Второй пилот был жив. Светловолосый парень в чёрной кожаной куртке пилота сидел возле двери в электрокамеру, обхватив колени и глядя перед собой потухшим взглядом. На одном плече нашивка в виде жёлтого и объятого огнём копья.

– Он в ступоре, – сказал я. – Но хоть жив. Надо провести осмотр.

Мой голос привёл парня в чувство. Он посмотрел на нас и расстегнул кобуру, висящую у него на поясе.