Невозможный мужчина

Еще и пальцами щелкнул и громко и отчетливо произнес:

– Бинго! Так, значит, все-таки помнишь?

Дверь без стука открылась, и в кабинет, не обращая внимания на вытянутые лица участников почти что сцены из «Ревизора», вплыла Александра с огромным подносом. Грациозно процокав до стола своими сумасшедшими каблуками по натертому до блеска паркету, она ловко расставила перед всеми чашки, исходящие паром и распространяющие аромат ЧАЯ. Не той подкрашенной пыли, которую мы привыкли заваривать на скорую руку, а настоящего чая, который в каждом крохотном глотке дарит каплю солнца, грамм бодрости, микрон счастья и тонну уверенности в том, что все будет хорошо.

К директору она подошла с отдельной кружкой – большой, на пол-литра примерно, белой, исписанной по всей поверхности. Так и не взглянув ни на кого, Александра взяла с подноса молочник – и как умудрилась найти? – тонкой струйкой влила его содержимое в директорский чай, добавила три ложки сахара и размешала, умудрившись ни разу не стукнуть ложечкой о стенку кружки. Пока она проделывала все эти манипуляции, я все пыталась высмотреть, что же такое было написано на той кружке. И разглядела: «Говорят, что лучше всего, когда Государя боятся и любят одновременно. Однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Н. Маккиавели»

Глава 6

– «Здравствуй, князь ты мой прекрасный!

Что ты тих, как день ненастный?

Опечалился чему? –

Говорит она ему…»

Подхватив знакомый ритм, я с кривой усмешкой продолжил:

– «Князь Гвидон ей отвечает:

«Грусть-тоска меня съедает:

Люди женятся; гляжу,

Не женат лишь я хожу…»

Эх, душа моя, Мортиша Премудрая.

Грусть-тоска меня снедает. Я уже столько времени убил на это предприятие, а толку ноль.

– Ну, во-первых, не ноль, кое-что ты уже подшаманил, я смотрю. А во-вторых, по-моему, ты несправедлив и к себе, и к своим новым коллегам. Ты ломаешь их мировоззрение и пытаешься на полном ходу развернуть огромный танкер на гладкой воде.

Ты забыл о силе инерции?

– Не забыл, драгоценная. И о сопротивлении изменениям тоже не забыл, и о нежелании выходить из зоны комфорта. Я умный мальчик.

– Верно. Ты не просто умный, ты гениальный. И грусть-тоска тебя снедает лишь от эмоционального и интеллектуального вакуума, который ты, кстати, сам создаешь вокруг себя. На-ка, глянь, – с хитрой улыбочкой моя самая любимая на все времена женщина протянула тонкую папку.