Малахитовый лес

– Ладно, слушай, Умбра: твой папа, тот, которому ты приходишься фамильяром, – когда-то злой доктор Цингулон не принял его в свой отряд, и папка твой, Умбра, в отместку ему стащил из мусорного ведра в местной столовой все кости, закопал их в цветок лилии, растущей в горшке в холле фабрики по производству малахитовых кистей. Но пострадала почему-то ни в чём не повинная пума-феликефалка, администратор того самого холла: ей пришлось убирать за твоим папой. Я еле замяла это дело, – лицо Агнии словно сковала железная маска – оно не выражало ровным счётом ничего.

 – Никогда бы не подумала, что мне будет так стыдно делиться чьим-то воспоминанием, за которое мне стыдно быть не должно.

– Кто тебя просил рассказывать моё личное воспоминание?! – вскричал Репрев.

– Все бы и так его услышали, – ответила ему Агния.

– Может быть, после этого случая доктор Цингулон затаил обиду, поэтому и отправил тебя в Зелёный коридор? Месть – блюдо, которое подают холодным, – смеялся Астра, держась пальцами за край воротника своей белой рубашки.

Все, кроме Агнии, веселились, но больше всех – Умбра. Вдоволь насмеявшись, Астра спросил:

– А что в последнем воспоминании?

Алатар надвинул брови и строго выговорил:

– А вот последнее воспоминание смеха у меня не вызывает, скорее наоборот.

– И о чём же оно? Ну, не томи, говори! – спросил Астра.

– Отцеубийство.

Все разом замолчали. Нависла неудобная тишина. Было слышно, как ветер дует в обсидиановые в золотой оправе «охотничьи рога», заунывно гудя, как он, шаркая своими босыми ногами по песку, проходит под сгоревшими балками хижин – на балках остался характерный зубной отпечаток клыкастого, вечно голодного огня.

До искателей доносился шёпот привидений, сумбурный и лишённый смысла.

– Выходит, среди нас убийца, – обыскивал всех взглядом ищейки Репрев.

– И подозреваемых у нас не то чтобы много. Трое, если быть точным, – сказал Астра.

– Как хорошо, что ты о себе не забыл, а то я уже подумывал возразить, – оскалился, словно хвалясь своими острыми клыками, Репрев.

– Будь ты четвёртым подозреваемым, для меня ты был первым! – ответил ему Астра.

– Хотел бы я поставить тебя на первое место, да не могу. Слишком уж ты мягкотелый, – с неприязнью высказал Репрев.

– А для тебя убийство отца – доказательство твёрдости характера?

– Не переиначивай, Астра!

– Любопытно то, – вмешался наконец Алатар, – что ты, Репрев, безосновательно обвиняешь меня лишь потому, что я тебе не нравлюсь.