Малахитовый лес

– О, так уж и безосновательно, тигр? – подскочил Репрев. – Вся твоя история с самого её начала разит подозрительностью: два года в пещерах, последний в своём роде…

– Репрев, а ну, прекращай! – рявкнула Агния.

– С чего это я должен прекращать, Агния? Среди нас убийца, и тигр – главный подозреваемый! Когда я выведу его на чистую воду, мы с позором прогоним его обратно в пещеры, туда, где ему и место! Я, как только его увидел, сразу понял, из какого теста…

Агния присела перед Умброй и, сцепив в замок руки у него за шеей, обняла.

– Иди поиграй пока с привидениями – я разрешаю, – голос Агнии чах. – Об одном только попрошу тебя: будь осторожен.

Умбриэль, завладев такой желанной и долгожданной свободой, вприпрыжку помчался к ведущим призрачные беседы привидениям, послав Агнии через плечо лучезарно-плутовскую улыбку.

– Это я убила своего отца, – надтреснутым голосом призналась Агния, смотря Репреву прямо в глаза. Репрев осел, голова его поникла – шея словно обломилась стебельком на ветру, голова перевалилась на грудь, а лапы разъехались в стороны.

Астра изучал представшую перед ними в новом свете Агнию жалеющим и одновременно заступническим взглядом, пытаясь незаметно от других выскоблить из него осуждение и неверный страх. Алатар разглядывал кипящий в лучах вечернего солнца серебряный узор бенгардийской вязи на дворце, прикусив нижнюю губу. – Что, не ожидал, Репрев? Теперь бросишь меня в пещеры? – продолжала она дрожащим голосом, срывающимся на уродливые зародыши истеричного смеха.  – Или пожелаешь сначала во всём разобраться, а не рубить с плеча, как ты это любишь?

– Нет, я не верю, – только и сказал он обрывающимся голосом. – Будь это правдой, ты бы обязательно рассказала мне!

– Но, как видишь, не рассказала. Значит, сегодня мы смотрим моё воспоминание. Увидите его – и всё поймёте, и всё для себя решите. А у меня… возможно, у меня, наконец-то, упадёт с души камень. Я не приму отказа. И это не обсуждается, Репрев.

Весь оставшийся день до наступления ночи, когда должно было состояться призрачное представление, все обходились с Агнией иначе, осторожнее.

Не складывалась тёплая и непринуждённая беседа; искатели перекидывались между собой лишь короткими фразами, и то чаще ограничивались только односложными словами.

Агния ходила как в воду опущенная, скованная отягчающей её виной, молчаливая, в её угрюмо-одеревенелых движениях пропала лёгкость и грация, она вся перестроилась в какую-то замкнутую фигуру.