Стеклянные Земли

В городе вряд ли можно было найти человека, который не слышал про достижения доктора Кеплера. При желании он запросто мог бы стать сенатором, но, по ведомым лишь ему самому причинам, предпочитал палатам сената излюбленные стены медицинского отсека. Как только речь заходила о сокрытых истинах такого расставления приоритетов – он каждый раз отшучивался, ловко уводя тему в другое русло. Как по мне – это его полное право. В любом случае, чувствуешь себя гораздо спокойнее, когда на страже твоего здоровья стоят такие самоотверженные люди, как он.

Конструкции овальной формы выстроились перед нами в ряд – и эти устройства по праву можно назвать одним из величайших достижений человечества за последние несколько сотен лет. Криокапсулы, внутри которых под действием крайне низких температур человека могли излечить практически от чего угодно в течение всего нескольких дней: будь то перелом позвоночника, раковая опухоль или отравление химическими веществами. Но из всех правил бывают исключения – несмотря на столь прогрессивную криомедицину, невероятно редкие в наше время хронические заболевания все же не подвергались лечению – к таким, относились, к примеру, рассеянный склероз или пищевая аллергия.

– Зажмите вот здесь. И… готово, – доктор вернул на место защитную пластину, и мы шагнули к следующей капсуле.

– Док… можно задать вопрос?

– Конечно. Что у тебя на уме?

– Что вы думаете… насчет экспедиции?

Как только последнее слово слетело с моих губ, я уловил, как кончики его пальцев слегка дернулись.

После небольшой паузы он ответил:

– Как и сказал господин Блэкволл – это вынужденный шаг. Я отношу себя к той категории людей, которые считают, что нам стоило сделать это гораздо раньше, чтобы не оказаться в плену у обстоятельств, как сейчас. Но ты ведь спросил это не просто так, я прав?

– Да, все так, – немного помявшись, ответил я. – Если… говорить начистоту – увидеть поверхность своими глазами всегда было моей мечтой, но я никогда не думал, что у меня выдастся реальный шанс претворить ее в жизнь.

Это произошло так стремительно. И сейчас я попросту не могу понять, чего желаю на самом деле. Когда дело касается действительно важных решений, я становлюсь очень… нерешительным человеком.

– По крайней мере ты это понимаешь. Осознание проблемы – уже пятьдесят процентов ее решения.

– Это верно, – усмехнулся я. – Сложные решения нужно принимать самому, и от этого мой следующий вопрос прозвучит вдвойне эгоистично.