Стеклянные Земли

И как бы я не старался уловить хоть какой-то смысл прочитанного – мои попытки так и не увенчались успехом.

Перемены коснулись не только окружающей обстановки, но и самих жителей. Люди ходили словно пришибленные – и я не стал исключением. Размеренная и привычная жизнь перевернулась с ног на голову – и никто не знал, как на это реагировать: то ли радоваться, то ли начинать беспокоиться. «Сомнение – это худший грех». Что ж. Грешников, судя по всему, было более чем достаточно.

Стук в дверь.

– Доктор Кеплер? Не помешаю?

– Нет… нет, – произнес он на автомате, не отрываясь от кипы шуршащей бумаги.

 – Прошу… заходите.

– Я закончил с отчетами. Рассортировал их по цветам и… обозначил некоторые спорные моменты, которые стоит убрать при следующих правках. Все здесь, – к уже стоящим стопкам добавилась еще одна.

После этих слов его задумчивый взор наконец приобрел осознанные черты, и он вернулся в реальность, удивленно уставившись на мою персону.

– Мистер Солар? Я думал, все уже ушли.

– Решил задержаться.

Не люблю бросать дело на половине.

– Благодарю. Вся эта бумажная волокита растратила бы уйму моего времени. Мне осталось откалибровать медицинские капсулы, но вы и так уже сильно мне помогли. Я переведу вам несколько коммутатов за переработку.

– Не стоит, – ответил я, приподнимая ладонь. – Работа помогает мне отвлечься, так что, пожалуй, мы уже в расчете.

– Знакомо, – усмехнулся он, приподнимаясь со своего места. – Тогда буду рад, если составите компанию.

Мы зашагали по переходу в следующую часть медицинского отсека, разговаривая на отвлеченные темы – раз уж выдалась такая прекрасная возможность, было бы глупо не воспользоваться ей и перекинуться с ним парой-тройкой слов.

Иоганн Кеплер – смугловатый мужчина немногим за сорок, худоватое, но жилистое тело, в меру неряшливый вид в сочетании с идеально чистым рабочим халатом и выглаженными брюками, торопливая, осознанная речь, участливый и заботливый взгляд – одним предложением можно было описать его как человека, вобравшего в себя все привычные стереотипы гениального доктора и служителя науки. На носу виднелись прямоугольные очки – хоть у него и было стопроцентное зрение, видимо, ему нравилось тянущее присутствие оправы на своей переносице. После напряженной работы он частенько витал в своих мыслях – и в такие моменты «отреченности» врезался во все, что встречалось ему на пути, забавно смущаясь из-за своей неуклюжести. Как я и говорил – все гении не без причуд.