Охотники на героев

Почему у меня никогда ничего не выходит?!»

Навнат отряхивался, бросая недовольные на Имву взгляды. Белые перья запачкались грязью.

– Даже ты меня ненавидишь, да? – упавшим голосом спросил Имва.

Он вздохнул, оглядываясь по сторонам. Были звуки погони или нет, надо шевелиться. С трудом он поднялся и вдруг заметил ветряную мельницу за одним из холмов. Так люди называют ее. Мель-ни-ца.

Имва устал, очень сильно. И хотел есть. А там могла быть еда. Мельница выглядела не очень, возможно, там не было людей. Да и Навнат был голоден.

На самом деле стоило бы затеряться в лесу на несколько дней. Его еще могли преследовать, да и на мельнице, несмотря на захудалый вид, мог кто-то быть. Но Имва понял, что сделал шаг к мельнице и еще один. Он решил попытать удачу в последний раз и быстро пошел вперед, зажимая петуха под мышкой.

Глава 8

Черная свадьба

Яркий, мерзкий луч резанул по глазам. Она переворачивалась, махала руками, стонала, но тот никуда не девался, продолжая испепелять ее. Веки разлепились с большим трудом, свет одарил ее очередной вспышкой.

Он расколол голову пополам с такой силой, что в висках застучало барабанной дробью. Она перевернулась, попав рукой во что-то мокрое и липкое. Чтобы хоть как-то спастись от света, она заслонила рукой лицо и попробовала сесть. И тут же пожалела об этом.

Вокруг валялись тела в неестественных позах, а под ними уже давно растеклись багряные лужи. Их было около десятка, а в отдалении, в цветастой рясе, валялся священник. Она собиралась вскрикнуть, но издала лишь хрип.

Пытаясь отползти, она то и дело залезала руками в темные лужи.

Свет заливал все вокруг через цветные витражи, давая как следует рассмотреть всю картину. Длинный пустой зал был заполнен деревянными скамьями. С ума сойти, она в церкви! На первый взгляд никого, кроме трупов, тут не было. Она хотела позвать на помощь, но быстро передумала, посмотрев на испачканные руки. Вряд ли ей помогут, увидев, как она извозилась в крови.

Голова была такой тяжелой, что все время тянула к земле, но она постаралась встать.

Рука почему-то жутко пульсировала, под слоем крови на ней виднелся жуткий ожог. Ладонь распухла, по ней пузырились красные, смутно знакомые линии.

«Этого не может быть. Я просто сплю. Жуткий кошмар. Говорят, надо ущипнуть себя…»

Щипок не помог, померкнув на фоне остальной боли. Она продолжала осматриваться, убрав с лица надоедливую прядь. Почему-то на ней было вульгарное черное платье из кружев.