Железный Век

– Клянусь, – пообещал Джонни, – для вас – все что угодно. Еще раз мои глубочайшие извинения.

– Приму, скрепя сердце, – вымученно улыбнулась Алиса.

– Заверяю, теперь буду ехать со скоростью самой медленной черепахи в мире, да еще и хромой, – торжественно поднял руку Джонни.

– Да бросьте, это увлекательно и очень забавно. Ну что, поехали обратно?

Джонни присмотрелся к румянцу на щеках спутницы, к искоркам в глазах и притянул ее к себе, запечатав губы поцелуем. Сначала осторожным, разведывательным, а когда не встретил ни малейшего сопротивления, то продолжительным и страстным.

Глава 8. Испания, район Сан-Себастьян. Июнь 1935 года.

На трибуне, среди многотысячной толпы, очень душно и тесно. Люди на деревянных лавках теснятся друг к другу, иногда волной накатывает кисловатый запах потных тел. А еще порой над автодромом поднимается порывистый ветер, так и норовящий сдуть шляпу.

Консальво Грассо – второй заместитель начальника ключевого департамента министерства спорта – поерзал на лавке, стараясь максимально отдалиться от соседей.

С одной стороны сидели юркие и беспокойные, не в меру расшалившиеся дети, а с другой очень полный мужчина пытался во всю ширь развернуть газету.

Вдобавок бросило в жар изнутри, а к горлу неожиданно подступил неприятный комок. В Монетти вчера по случаю приезда важного гостя накрыли роскошный стол. Вино разливали отменное. Только всему есть мера, к тому же в конце вечера Консальво пил крепкий херес – это вот явно было лишним. Потом они помчались в театр к певицам, но это он помнил смутно.

А если бы утром он не ограничился лишь одним осторожным бокалом сангрии, глядишь, и здоровье бы поправилось.

Консальво уже пожалел, что категорически отказался от места на трибуне почетных гостей. С утра ему казалось отличной идеей смотреть гонку вместе с простыми людьми, чтобы понимать, что они чувствуют. Теперь Консальво мысленно костерил неразборчивых обывателей, которым в радость любое зрелище – какое угодно. Просто идиотизм: гонка длится не менее четырех часов, машины появляются перед трибунами редко.

За это время на проклятой лавке можно отдать концы.

Сейчас по главной прямой мчался алый автомобиль Санети. Только он так способен пройти поворот – ранний вход и скольжение в клубах пыли в фирменном заносе всех четырех колес. Мгновение – и кажется, легендарный гонщик опоздал и не контролирует болид, но машина замирает на долю секунды в какой-то невероятной траектории, гонщик добавляет газу и продолжает полет.