Апрель в Белграде

Дверь открывается, и из зала выходит высокий мальчик, из-за которого Алена сглатывает и вся сгибается. Ловит дверь, которая норовила вот-вот закрыться. Ее очередь блистать.

Внутри – еще десяток человек. Все-таки заходят они не по одному. Пиздец какой-то. Еще и при всех петь.

Он стоял рядом с одним парнем и вместе с ним пялился в ноутбук. Ах, этот Травкин вообще не меняется. Всегда в рубашках, джинсах, в красивых ботинках. Всегда взъерошенные темные волосы, будто бы на улице дул невообразимый ветер, но уложенные, будто рукой знаменитого стилиста.

Наверно, все-таки, это его непослушные волосы, а не ветер. Он красивый, пусть это и банально. Пусть даже его красивая внешность – банальная. Темные глаза, загорелая кожа, выразительная челюсть, до которой хотелось дотронуться и провести пальцем по длине всей линии. Волосы тоже хотелось потрогать. Интересно. Никто никогда не говорил, что он красивый и Алена считала это странным, ведь про других молодых учителей трындели без стыда. А он… наверно, был слишком мразью, чтобы быть красивым.

Алена некоторое время стоит в ступоре на пороге и поправляет желтую кофту на всех местах, на которых только можно. Неугомонный взгляд бегает по нему.

Привычка изучить, прежде чем ты получишь неожиданный удар в спину.

Привычка изучать его, потому что сейчас – самое время.

Зал огромный. Слева – красные бархатные стулья, а справа – много свободного места и хоровой станок. Обычно здесь проводили концерты, презентации, прикатывали телевизор, или это место занимал оркестр.

В общем, свободное место не было свободным местом, а сейчас – здесь именно пусто. Пианино всегда стояло посередине у стены, а рядом стол для разного барахла. На столе стоял тот ноутбук, за которым работал парень.

Вечно тут что-то происходит.

А другой парень сидел на хоровом станке и тихо настраивал гитару. Блатные хористы? А может, не надо думать о всякой фигне?

Алена делает достаточно уверенные, но маленькие шаги по направлению к ближайшему стулу и попутно стягивает рюкзак с плеч.

Дмитрий Владимирович не замечает ее, потому что не поднимал головы.

– Нервничаешь? – дьявол спокойно и весело задает вопрос одной девочке, которая встала перед ним. Чтобы спеть, конечно

Она несколько раз кивает головой.

– А я нет, – цокает он и возносит пальцы над клавишами. – Поехали.

И она поет довольно высоко: и как ей только не холодно на вершине? Лариной всегда холодно, но она до вершин никогда не доходила. Не пела.

Звучит, вроде, круто.