Апрель в Белграде

Хотя эта просто несложная распевка.

Глаза Лариной вновь медленно закрываются, но голова больше не падает безжизненно на коленку. Ее ноздри заметно расширяются от учащенного дыхания. Она вскакивает на ноги, захватив с собой кусочек ананаса.

– Ничего не понимаю, – что-то в этом всем ее дико бесило, но она не могла понять – что.

Загвоздка. Интрига. Его собственная интрига, и только его, которую он написал себе и теперь ходит довольный, зная, что вводит в заблуждение всех, с кем взаимодействует. Он постоянно что-то недосказывает, но при этом выглядит так натурально, будто не делает это нарочно.

Как он мог разуверить в чем-то и сразу на следующий день заставить поверить в ту самую вещь? Травкин даже дышал лицемерно и выучено. Даже его импровизации выглядели профессиональными, будто бы он бесстрашный и непробиваемый, а если и кто-то собирается давить – это он. Он всех раздавит.

У Алены кипят мозги. Он занял слишком много места в ее мозгах. Но она ест ананас.

Настя застывает с открытым ртом.

– Ну, напой.

La Bella Rosa, – торопливо она жестикулировала рукой. Вдруг она и правда стала гениальным вокалистом.

На самом деле, ей не хотелось, и она усмехнулась, вспомнив Дмитрия Владимировича. То, как он попросил ее спеть; точнее, он не просил ее петь – он попросил другого парня сыграть. Насколько он равнодушен. Некрасивый писк пианино все еще гудит у нее в ушах, но Алена задумалась. Настя не враг, ладно. Она хочет помочь.

Прожевала ананас. Встряхнув головой, Ларина сделала самое ленивое лицо, какое только могла.

Такое лицо она делала в детстве, когда мама заставляла убираться в квартире. Ларина поет очень быстро и, как говорится, на отъебись. Настя кивает в такт головой, но не успевает: подруга спешит и фальшивит.

На, получи и распишись. И отстань.

– Нормально, – выдавливает из себя.

– Он сумасшедший, – выдыхает Алена, расценив ответ Насти, как «свиньи красивее кричат».

– Ты сейчас специально налажала, Ален. Узнаешь, короче, – повышает голос Настя, используя его как самозащиту на психозы Алены, но продолжая оперативненько кушать.

 – Он вывесит список в понедельник и посмотришь, – глаза Лариной снова опускаются. И так понятно, что не возьмет.

– Ладно, – Алена бросает взгляд на настенные часы. – Я к стоматологу.

– Иди.

Так Алена и уехала в закат к стоматологу на автобусе. Дороги, по которым ездил пятый автобус были гладкими, поэтому прислониться головой к окну было можно. Главное не думать, насколько оно грязное.