Апрель в Белграде

Алене хотелось многое знать, но самое главное: что ей дальше делать?

Петь? Просто потому что у Травкина может дрогнуть рука и поставить в журнале единицу?

Петь, потому что иначе Камиллу не добьешь.

Петь, потому что нравится. Бред какой-то.

Петь, потому что нравится кто-то другой.

Ларина шла в учительскую, чтобы записать свое дежурство. Учителя заняты своими делами. Сидели, чиркали в тетрадках, ходили туда-сюда, перелистывали учебники. Много всякой непонятной херни, которая Ларину не касалась.

Она находит ручку на столе и наклоняется.

На ее серой майке сегодня написано Nice Feeling. Она не особо вчитывалась в надписи на одежде, но почему-то, когда ее позвали, она знала, что больше некого.

– Эй, найс филинг. Иди сюда, – и больше некому звать, кроме как Дмитрию Владимировичу. Голова поворачивается и видит его темно-синюю рубашку в стороне. Вместе с Крыловой. Да вы должно быть угараете? Ларина нехотя оставляет ручку и медленно выпрямляется, как старая бабка, у которой песок из костей сыпался.

Она идет к ним, как самая невинная овечка из всех невинных овечек.

– Давай, говорите, – он занят. Стоял с телефоном у уха, другую руку держал в кармане, смотрел по сторонам. Некоторое время ей хотелось поговорить с ним, потому что она никак не могла повернуться к Камилле. Травкин это видит. Продолжает слушать бла-бла-бла в ухе. Включает секундную злость и поднимает брови, кивая Алене в сторону Крыловой.

Кому сказал, а?

И только тогда у нее приоткрывается рот, и она повторяет мимическое движение. Травкин почти закатывает глаза и по инерции отходит, заговорив уже на сербском. Она все еще слушала.

– Ален, ты можешь мне помочь? – начинает она с выражением лица, будто бы разбила лампу в комнате родителей, а Алена – старшая сестра.

«Вряд ли» думается Алене с нейтральным выражением.

– На следующей неделе день школы. Я там выступаю, а так получилось, что я должна дежурить.

Чего, блять.?

Ларина клянется, что еще чуть-чуть, и она бы пафосно вытянула шею, как во всех фильмах и показала, насколько охренела. В реальности, у нее только бровь поднимается.

– А ты у других спрашивала? – она хочет быть мягкой, потому что ее внутренние механизмы не настроены пускать холод, но… ничего, кроме ледяного ветра не выходило.

– Они не хотят, – пожимает плечами.