Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

Сделав пару крупных глотков вина из бокала, поданного высокообразованным слугой-евнухом, император задумался. Думал долго. Собравшиеся замерли в почтительном молчании. Тишину прерывал только звон цикад, не знакомых с придворным этикетом.

Наконец Валент Флавий кивнул сам себе. Затем четко и сжато, будто формулируя воинский приказ, изложил свите суть дела.

Готы, их влияние и возможные набеги на северные границы Империи очень тревожат его последнее время. Больше всего, его, Валента, беспокоит то, что соглядатаев среди варваров у него нету, да и если бы были, то верить шпионам – дело неблагодарное.

Значит, следует в ближайшее же время отправить к варварам своего человека. Через Понт Евксинский в Ольвию и выше, по Гипанису и Борисфену, в их город-крепость, что зовется Самбатас и где весной собираются, чтобы переоснастить свои корабли для морских походов северные бойцы, прибывшие из тех земель, где столь холодно, что по морям плавают ледяные горы.

А попутно пройти земли, населенные воинственными гордыми готами, на границах которых орудуют сухопутные пираты аланы, а с ними, в свою очередь, враждуют известные всем анты – народ многочисленный, живущий отдельными племенами между Гипанисом и Борисфеном.

В Самбатасе узнать: кто такие древляне, по слухам, укрепившиеся в этих землях. Говорят, они контролируют с антами всю северную торговлю варваров.

– Твой отец был командиром германского Максимилианова легиона. Мать – из батавов, не так ли? – Валент хлопнул по плечу Константина Германика.

Тот мгновенно вскочил с края каменной ступени.

– Точно так, мой император!

– Сегодня ты должен был получить титул комита и отправиться командовать одним из местных легионов, – продолжил Валент, глядя на своего офицера снизу-вверх единственным здоровым глазом. – Честно скажу: от своего я не отказался бы, но вмешались силы высокие божественные, можно сказать. Ведь если мне приснился император Константин и предупредил об опасности, то разведать тайны врага логично тоже должен Константин! Понимаешь? Ведь еще до сна я вызвал тебя для назначения.

До… – Валент нетерпеливо щелкнул пальцами.

– … откровения! – тут же подсказал сметливый евнух.

– Да-да! До откровения моего великого прадеда Константина я вызвал тебя, трибуна Константина, верного боевого офицера. Улавливаешь?

Трибун Константин Германик сморщил высокий лоб и как-то по-мальчишески утер нос, пытаясь собраться с мыслями. Безусловно, ему иногда было сложно понять ход мыслей Божественного.