Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

– Постой, погоди немного, мы о главном забыли! – Офицер таможенной стражи, перегнувшись через борт корбиты, что-то приказал гребцам в лодке. Почти сразу же потянул канат, и в руках у него оказался увесистый пакет, завернутый в холстину. – Я твоему псу свининки прихватил. Следует покормить бойца перед смотром!

Нет, определенно, чувство юмора у поданных короля Германариха… «имело место быть!», как наверняка бы в подобном случае образно выразился обожаемый трибуном Германиком солдатский император Флавий Юлий Валент.

Путешествие до порта оказалось недолгим, опытные гребцы свое дело знали, и скоро большая лодка, совершив виртуозный поворот, пристала бортом у длинного каменного пирса.

– Наш парадный вход, специально для особых гостей, – веско прокомментировал выход Константина Германика на широкий, выложенный из идеально подогнанных и тщательно отшлифованных валунов причал офицер таможенной стражи. – Говорят, еще ваши строили при Септимии Севере, легионеры из Первого Италийского.

– Откуда знаешь? – быстро спросил Константин Германик, с удовольствием постучав сапожком о твердую поверхность.

– Там надпись есть, в самом начале, в основании одного из камней. Сейчас не видно из-за прилива, но кто-то из ребят постарался: «Гней из Италийского посвятил всаднику Ресу».

– Две сотни лет назад! – восхитился трибун. – Легионы уходят, а память остается.

– Легионы не уходят, – веско возразил готский офицер. – Твое появление на этом причале тому доказательство.

Кстати, коль ты уже тут. Объясни мне, готу, почему твой Гней поклонялся фракийскому богу, всаднику Ресу?

– А Митра его знает! – честно признался Германик.

– Митра? – с каким-то очень знакомым выражением переспросил готский офицер. – Что значит Митра? Ты разве в Спасителя нашего не веруешь?

На причал уже поднимались гребцы, свободные от вахты. Ярко разгорелись сразу несколько смоляных факелов. Сдерживая взбудораженного пса (готский офицер сам настоял, чтобы Германик взял Цербера), трибун замешкался, подыскивая правильный ответ.

Теперь он вспомнил, что именно упоминание об азиатском солдатском боге Митре то ли позабавило, то ли насторожило его прекрасную супругу, чуть не омрачив минуты прощания.

– Дело в том, – осторожно начал Константин Германик, тщательно подбирая слова, – что я, конечно же, крещен. И в Спасителя нашего, Иисуса Назаретянина, верую безгранично. Но, сам понимаешь, иногда прорывается… Вроде как словцо крепкое.