Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

– Сам по себе, конечно же, я подземному богу не интересен, – охотно согласился Эллий Аттик, поджидая хозяина. – Думаю, что Абрасакс своеобразно поблагодарил меня.

– За что?! – немало удивился трибун, оказавшись наконец на сухом месте. – За что?

– За ночь на вилле, разумеется. Твою ночь на вилле, – уточнил грек. – Ведь это я устроил для тебя встречу с прекрасной Ульрикой. По ее просьбе, правда. Но устроил-то все я: нашел виллу, уговорил капитана раскошелиться, приготовил славную и сладкую баню.

– Вот как? – удивился Германик. – Что ж, если это действительно отвечает истине, ты будешь награжден. Но… постой. А при чем тут бог из Аида?

Эллий Аттик внимательно посмотрел на ромейского офицера. Зримое воплощение мужской силы и личного тщеславия, могущества своего государства, тот стоял перед ним в сверкании нагрудного панциря, опоясанный мечом, с громадным боевым псом на поводке. Ни одного слова не должно быть оспорено, ни одно движение не подлежало обжалованию.

– Боги знают больше нас оттого, что знают будущее, – вздохнул умный грек.

Поспешая за юрким актером, который, зная город, быстро шел по грязноватым крутым и скользким улочкам старой Ольвии, где иногда приходилось буквально протискиваться между стенами глиняных домов, трибун на некоторое время позабыл о разговоре с Аттиком, глядя больше себе под ноги.

Когда же выбрались наконец в порт, то, к немалому своему удивлению, он обнаружил не знакомую и ставшую уже родной корбиту, а узкое длинное судно, больше напоминавшее большую лодку, причаленное в конце пирса.

На носу этого судна возвышалась монументальная фигура фракийца Тираса, рядом, скрестив ноги, ловко присел на банку для гребца лучник Калеб. Кажется, оба были рады прибытию командира. Фракиец искренне улыбался. Калеб издавал свое обычное «кха-кха!», но сейчас странные звуки явно выражали одобрение.

– Отплываем, великолепный! – радостно вскричал капитан, давая знак гребцам. – Я уж беспокоился, что вы к отливу не успеете. Но, хвала Ра, успели! Значит, отчалим без промедления!

– Постой! – Что-то непривычно и тревожно отозвалось в груди трибуна. – А где корабль?! Где наша корбита?

– Я разве не предупреждал тебя, офицер? – искренне изумился Аммоний. – Корбиту я отослал вместе с другими морскими судами в Византий.