Вновь

Чудовищный взрыв разрушил почти весь научный сектор, обвалив несколько этажей восточной части блока.

10

В момент непростой мысли или проявления внимания Игорь Козырев оборачивался впитывающим информацию нерушимым наблюдателем, но стоило ему заговорить, так живое лицо еле поспевало отразить всю эмоциональную гамму слов. Ныне уникальное свойство возведено в столь высший пик возможностей, сколь малое желание у любого видеть это воочию. Человек принципиальный и мудрый предстал кем-то большим, чем самый властный судья или же идеологический лидер какой-либо общины.

При этом распознать в его словах гнев или же сочувствие было столь же сложным, сколь осознать, чему он на самом деле привержен: стратегической практичности или же инстинкту на основе имеющихся в данный момент составляющих. Раскусить его за долгие десятилетия руководства Монолитом если и смогли, то единицы. К счастью, свои приказы он оформлял с отсутствием иных трактовок.

Первым делом его строгий взгляд пронзил каждого из присутствующих, словно фиксировал положение и состояние человека.

Ну а когда все оторвались от внутренних терзаний, общая атмосфера этого места окрасилась чем-то столь важным, сколь необратимым для каждого из них.

– Андрей Дикисян на операционном столе. Множество ранений, большая потеря крови, ушибы, сотрясение. Дмитрий погиб. Успел оттолкнуть Дикисяна и встать на его место. Героическая смерть.

Настя в этот момент утопала в отчаянии столь сокрыто и явственно одновременно, вот-вот – и малейшее влияние со стороны вскроет неописуемую боль.

Козырев читал это легче легкого. Долгий и тяжелый взгляд был ощутим даже теми, кто в это время стоял в стороне. Настя все же повернула голову и сказала:

– Я снимаю с себя должность заместителя Дикисяна.

– Нет. – Такому ответу не перечат, любое сомнение станет признаком вражды. – Злость – лучше, чем отчаяние.

Эти слова удивили Настю точным попаданием в ее изменившееся самочувствие, ведь и правда, злость брала верх, причем всеобъемлющая и необъятная, непростое обуздание которой помогало отвлечься от чувства вины за трагедию.

– Вы, Анастасия, будете делать ту работу, на которую согласились. Дикисян выбрал вас именно для такого случая. Ошибся он или нет – решать вам. Но если я приму вашу отставку, то лишь тогда, когда сочту нужным.

Процессы были столь быстрыми и самодостаточными, что она не успела и заметить смену внимания с себя на поникшего все это время Петю.

– Петр.