Иной мир. Братство

Как бы то ни было, очнулся я на броне, рядом с Художником.

– Вижу, в себя пришёл, не знаю, спасибо сказать, или по морде съездить, – мило начал Изотов, – какого хера ты в него с двухсот метров мимо садишь? Хорошо, хоть подстрелил. Ладно, для первого раза было неплохо.

Дальше он говорил в шлемофон.

– Большой, я Ленточка, ты был прав, нас ждали, у нас два трёхсотых, один тяжёлый, на сюрприз нарвался, иду дальше по маршруту. Свяжись с друзьями, пусть встретят на дальнем посту.

– Я когда их обнаружил, почти наступил на них.

Довольно хорошо маскировались. Думаю, слушали эфир. Надо понять, кто им частоты слил. В Ферруме надо заказать пеленгатор в колонну, давно хотели, – Художник почесал голову.

– Надо будет сделать, Палычу и Бывалому скажем по прибытии. Установим на БМП или какое другое шасси. Цены этой машине не будет, – ответил Изотов.

– Ты как? Ну и рожа у тебя, сильно болит?

Как оказалось, меня знатно приложило о камни на дороге, отчего на лице нарисовались пара неприятных царапин.

Подобрали же меня изначально в последнюю машину, перетащив на место уже после прохождения ущелья.

– Рожа не болит. а вот в икру – как будто нож воткнули, – я повернул ногу и увидел разрез ткани, через который проступала кровь.

Художник увидел моё замешательство и посмотрел ногу.

– Потерпи, это херня, – он достал нож и разрезал штанину.

– Что там у него? – не оборачиваясь спросил Изотов.

– Да осколок поймал, благо в мышцу, сейчас доставать будем.

Слышь, Молодой, с крещением. В зубы что-нибудь зажми или водки выпей.

– Так у меня нет, – нога начала болеть сильнее.

– Тогда держи, – Василий протянул мне монету в несколько кредитов, и я зажал её между зубами, он достал пассатижи, – дергаю на счет три, края наверняка рваные, так что готовься. Раз!

Помню я заорал как резаный, хотя так и было, и чуть не проглотил эту самую монету, на которой остался нехилый след от зубов.

– Всё, промывай и бинтуйся, на всякий случай от заражения введи себе что-нибудь.

Монету тебе на память, за крещение. Но бегать ты будешь нескоро, глубоко сидел, кстати держи, тут даже номер разглядеть можно, сувенир, – Художник протянул мне осколок, на котором виднелись две цифры.

– Спасибо, – боль приобрела допустимые пределы.

Дальше я промыл рану чем-то вроде хлоргексидина и перекиси, и сделал раствор для инъекции белой жижи, которой боится все патогенная микрофлора, после ввёл её внутримышечно.