Клятва у озера

– Мисс Рочестер. – Один из юристов вышел вперед, чтобы прояснить ей ситуацию. – Для нашей клиники такая операция – неприемлемый риск.

Она повернулась к Флинну:

– Вы подали апелляцию? Но почему? На каком основании?

– На основании того, что моей семье ничего об этом не сообщили, – бросил он.

– Ка… какой семье?

– Семье Брэдли. Семье Дрю.

Девушка прищурила васильковые глаза:

– Но… ведь семья Дрю была оповещена. Они не возражали.

Флинн пожал плечами:

– Письмо было утеряно.

Его замечание разозлило Бел.

– Ты что, издеваешься? Играешь со мной в игру типа «ничего не видели, ничего не знаем»?

Он снова пожал плечами. Да, они получили письмо, но в одном из почтовых отделений что-то перепутали, решив, что письмо адресовано Дрю, и безутешная мать положила конверт вместе с остальными вещами погибшего сына, избегая каких-либо напоминаний о нем. Только по чистой случайности Флинн обнаружил письмо, когда разбирался в вещах брата месяц назад.

Он чуть не погиб сам, когда мчался на бешеной скорости в Сидней, чтобы оплатить самого лучшего адвоката.

Белинда села. Еще в приемной ее ноги показались Флинну неестественно длинными, теперь он понял, что они просто бесконечны. Ее сестра не была такой высокой.

Девушка взяла себя в руки:

– В любом случае я самая близкая родственница из ныне живущих.

Он фыркнул:

– Это в каком мире?

– Гвен была моей сестрой. Биологически я тетя этих детей.

– А Дрю был моим братом. Поэтому я такой же родственник, как и ты.

– У Дрю не было брата.

Флинн приготовился к атаке:

– Могу показать свидетельство о рождении, которое убедит тебя в обратном.

Она нахмурилась:

– Гвен не стала бы скрывать это.

Неужели Дрю попал под влияние Рочестеров и не рассказывал им о собственной семье? Старые раны начинали болеть все сильнее.

– Факт остается фактом. Мы с Дрю были братьями, и у меня есть доказательство в виде судебного запрета.

Васильковые глаза посмотрели на него со смущением и страхом.

– Чего ты добиваешься?

– Отмены подсадки.

– Но почему?

– Потому что у тебя нет абсолютного права на эмбрионы. По закону у нас с тобой равные права.

Бел нахмурилась и сжала виски идеально наманикюренными пальчиками. Все присутствующие молчали.

– Ты хочешь сам воспитывать детей? – спросила она.

– Я хочу, чтобы вопрос об опекунстве был пересмотрен.