Чайка с острова Мираколо

Знаешь, отец, бывает так, что встретишь человека – и сразу чуешь в нем родную душу.

– И ты, не откладывая, сделал ей предложение.

– Да, и мне показалось, что она была рада! А на следующий день вдруг заявила, что нам следует все забыть. Вернула мне кольцо. Я не мог понять, что на нее нашло. Честное слово, легче поймать облако над вулканом, чем постигнуть мысли женщины!

– К счастью, монахини на Терра-деи-Мираколи сумели вправить ей мозги.

Энрике печально покачал головой:

– Но этот мрачный монастырь выпил из нее все краски, всю живость.

Представляю, что у них там за жизнь! Поди у них в саду даже крапива чахнет… Нет, дурной это обычай – ссылать туда девчонок перед свадьбой!

– Напротив, очень разумный, – усмехнулся граф. – Ты еще успеешь оценить, каким подарком для мужа является тихая, покорная, бессловесная жена. А главное, монастырь научил ее кое-чему. Мои люди донесли, что Джулия подлинно владеет искусством кьямата. Это такая редкость в наши дни!

– Я выбирал жену не по магическим способностям… – тихо возразил Энрике.

– Этот дар – ее единственная ценность! – возвысил голос его отец. – Ты думаешь, меня интересует захудалый род Граначчи, который едва держится на плаву благодаря ловкости и обаянию этого плута Рикардо? Однако талант Джулии сделает тебя первым человеком в Венетте! За это я готов терпеть ее вместе с братцем, так что не глупи.

В этот момент раздался резкий крик, и Энрико, вздрогнув, поднял голову.

В небе, обведенная сияющим солнечным контуром, парила чайка.

Глава 3

Мой первый обед в семейном гнезде рода Граначчи проходил в приятной, непринужденной обстановке. Во многом этому способствовало отсутствие донны Ассунты. Верная своей тактике, старая мегера сказалась больной и заперлась в своей комнате, рассчитывая пробудить в нас с Рикардо остатки совести. Надеюсь, наш веселый смех и разговор, доносившийся из столовой, достаточно ее разочаровал.

Больше всего меня беспокоило, рискнула ли она поделиться своими подозрениями с племянником?

Стол накрыли на два прибора. Фаянс и серебро уютно поблескивали в свете свечей. Графин был полон драгоценного вина, в гранатовой темноте которого вспыхивали фиолетовые отблески. Двое лакеев, наряженные в одинаковые ливреи и красные чулки, время от времени появлялись в комнате, вносили очередное блюдо или канделябр со свечами и снова бесшумно исчезали.