Выбор ее сердца

Умом он понимал, Эва всего лишь пытается поддержать беседу, но не мог отделаться от мысли, что за ее невинными вопросами стоит нечто большее. Двенадцать – самый неподходящий возраст вырваться из привычной среды, друзей и школы, где твердо стоишь на ногах, даже если живешь в бедном пригороде одного из крупнейших городов страны. Но для женщины, родившей второго сына только ради получения социального пособия, смена штата в погоне за более щедрыми выплатами матерям-одиночкам была делом обычным. Вне зависимости от того, кто при этом пострадает.

Ни Маршалл, ни его старший брат Рик этих денег никогда не видели. Для матери они стали лишь средством достижения цели, чтобы не остаться голодной. Рик впоследствии стал торговать наркотиками.

– И как вы жили?

– Нормально.

Она смотрела на него умными темными глазами:

– Угу.

«Теперь ваша очередь, Оскар Уайльд». Но Маршаллу ничего не приходило в голову, поэтому он сложил салфетку и отодвинул стул.

Что ж…

– Что случилось? – Эва смотрела на него с любопытством, но не осуждая.

– Уже поздно.

– Всего полдевятого.

Неужели прошел всего час? По его ощущениям, целая вечность.

– Я выезжаю на рассвете, чтобы до жары успеть к озеру Лефрой. И к благословенному одиночеству, когда не нужно ни перед кем изливать душу.

Эва склонила голову, волосы упали на плечо, послав в его сторону дразнящее облачко нежного аромата.

– Спасибо, что составила компанию, – запинаясь, произнес он.

– Не за что, – подыграла она.

В неловком молчании они оплатили счет – каждый за себя – и вышли на темную улицу, где в полдевятого вечера уже не было ни единого человека.

– Послушай, – начала она, посмотрев вправо и снова на него. – Я понимаю, здесь близко, но не мог бы ты проводить меня до автобуса?

Обоим вспомнились трое пьяных парней, с которыми она сегодня поругалась.

– Где ты припарковалась на ночь?

– Обычно я ищу местечко получше…

«О боже, она даже на ночь не устроена!» – ужаснулся он.

Некоторое время они шли в молчании, потом Маршалла прорвало:

– Мне в мотеле положена парковка. Можешь воспользоваться ею, если хочешь. Я подвину мотоцикл.

– Правда? – с искренней благодарностью воскликнула она. – Это было бы чудесно! Большое спасибо!

– Не за что.

Он повернул направо следом за ней и зашагал по тихой главной улице Норсмана. Оба молчали. Подойдя к автобусу, она открыла боковое окно и, просунув руку, разблокировала переднюю дверь.